Articles #Jehy

Крупный отрывок из “Хроник”: Спящая красавица.

Сегодня был тот самый день – и я шёл по тёмным коридорам, распугивая встречную нечисть. Естественно, что они в страхе разбегались – им по рангу положено. Передо мной распахивались двери – датчики на верхних уровнях были поверхностные и сличали только внешний вид. Однако, в отличие от мелких демонов, перед которыми двери распахивались долго и неохотно, громко протестующе скрипя, передо мною они распахивались мгновенно и бесшумно. Под капюшоном меня немного перекосила невидимая никому улыбка. Да, конечно, капюшон – это неудобно и банально, но носить шлем или маску было бы ещё глупее. А имидж следует блюсти – совсем незрелищно было бы показывать своё лицо с воспалёнными глазами и трёхдневной щетиной.


По мере того, как я спускался, становилось всё темнее. Считалось, что на этом уровне у всех уже есть способность к ночному зрению. У меня её не было, но я наизусть изучил каждый коридор за последние века – а боязни с кем-то столкнуться у меня быть не могло. Обычные датчики сменились сканерами отпечатков пальцев и я вспомнил, как необразованные Тёмные безумно боялись класть свою руку в рот каменному демону. Они боялись, что если вдруг не допущены до этой области, то демон её откусит. Впрочем, не во всех случаях этот страх был необоснованным… Поэтому и мне было некомфортно на некоторых участках – постоянно возникали мысли вроде “а вдруг я сегодня ногти грыз и повредил кожу”. Вот бы меня за это гоблины на смех подняли… Слава богу, что в этом мире пока нет существ, способных к чтению мыслей.


Наконец, я дошёл до уровней лабораторий. Теперь по стенам аккуратно росла светящаяся плесень – и она беспощадно показывала здешние окровавленные полы. Привстав на колено,я провёл рукой по пятнам и прикрыл глаза. Да, я помнил все эти кровоподтеки, все до единого…

… Цепи едва удерживали тело, сведённое дичайшей судорогой. Челюсти видоизменялись, речь становилась всё более непонятной. Сквозь боль, привязанная женщина всё ещё пыталась что-то рассказать, анализировать своё состояние – однако обезболивающее уже не действовало. Тело выгибалось дугой, когти царапали землю вокруг – однако обступившие люди в чёрных халатах продолжали писать динамику состояния. Они были так близки к разгадке – и невыносима была мысль, что и эта жертва будет напрасной. Прорезавшиеся клыки пронзили губы, когда в глазах, почерневших от боли, наконец сверкнуло понимание. Не с третьей, и не с пятой попытки ей удалось сказать что-то одному из лаборантов. Когда тот наконец понял, он кивнул – и все лаборанты кинулись прочь. От неимоверного облегчения разум всё-таки покинул женщину – и протяжный вой полоснул по сердцу всем убегающим. Когда они оказались на безопасном расстоянии, наблюдатель нажал на рычаг – и сверху на оборотня упало нечто вроде большого аквариума, ставшего сразу заполняться водой…

…Воспоминания нагибали голову и тянули меня к земле – не противясь, я коснулся лбом холодного камня. Как мне хотелось думать, что я соприкасаюсь со всеми, павшими ради нашей идеи – и они разделяют мои мысли. Когда я, наконец, встал с колен, то на полу уже набралась небольшая лужица крови с моих перчаток. Впрочем, эта кровь не имеет значения, это тоже только декорация – это моя записная книжка и мои песочные часы – “кап-кап-кап”…

…


– Это исследование надо закрывать. – Категоричным тоном сказал я. Впрочем, уже не первый раз – моя собеседница тоже умела настоять на своём.

– Нет! Ни в коем случае! Мы же так близки к успеху. Нам осталось ещё совсем немного…


– Немного это сколько? Два человека? Двадцать? Две сотни? – я вздохнул, подумав о потерях со времени начала этого эксперимента.

– Не знаю. Но пройден уже такой путь – мы просто не можем остановиться! – с жаром воскликнула она.


– Всегда надо уметь остановиться вовремя. Подумай о людях и о себе. Ты больше не можешь тестировать новые способы. – Это было правдой и она могла только опустить глаза. Действительно, у неё больше не оставалось перерождений. Поскольку она не могла перенести смертей добровольцев, то не выдерживала и сама принимала участие в эксперименте примерно каждый десятый раз. Конечно, она могла дать много важных данных, но итог каждый раз был летален. Несмотря на то, что изначально у неё был огромный, неправдоподобный потенциал, одиннадцать жизней она уже потеряла.

Сочтя разговор законченным, я медленным шагом пошёл из лаборатории, задержавшись у кроватей покойных, задерживая взгляд на каждом из изуродованных метаморфозами лиц и вспоминая их имена…

… Да, эта кровь, капающая с моих перчаток – не моя. Как и всё в этом мире, это всего лишь фальшивка, подделка. С другой стороны, как и всё в этом мире, это выражает настоящую память, стремления и желания. Сосуды с этой кровью одеваются у меня вместо наручей и поножей. Они тяжелы, но и тяжёлую ношу для меня означают. Кровь находится под давлением и капает понемногу, поэтому можно “заправляться” только раз в день. Да, сама-то кровь – настоящая, кровь всех моих подчинённых, побочный продукт синтеза тел для перерождений. Единственное что – туда добавлено несколько реагентов, благодаря которым она бесследно исчезает через два-три дня. Конечно, пока я нахожусь в верхних частях, за мной постоянно бегает прислуга, которая её подтирает – но мне не нужно лишних глаз внизу, а пачкать фальшивой кровью сверху настоящей я не хотел.


Ещё немного – и я дошёл до массивной металлической двери. Такие двери мало где устанавливались, зато выбить её силой мог раве что дракон. Я подошёл к небольшому яростно-красному глазу в стене и уставился на него в ответ. Глаз считал мою сетчатку, моргнул – и дверь распахнулась. Вошёл я осторожно и тихо – не стоит будить спящую внутри…

…


– Что здесь происходит?! – Я с плохим предчувствием растолкал лаборантов.

– Она сама ввела себе новый препарат. – Со страхом ответил один из них.


– Ты пришёл? Спасибо… Я надеялась, что ты прийдёшь… – Она лежала на кровати, слабо улыбаясь. Её уже бил сильный озноб и лицо приобрело синеватый оттенок. Волосы седели на глазах, а ногти с силой впивались в ладони, оставляя синевато-чёрные ямки.

– Зачем ты это делаешь? Это твоя последняя жизнь! Ты же знаешь, что тебе грозит в случае провала – нельзя ставить своё существование на волю случая. Скажи мне, где препарат обратного действия.


– Я не делала обратного препарата. И я не полагаюсь на волю случая. Скорее всего, в этот раз мне тоже не удастся… Однако, я уверена, что удастся следующему.

– Но зачем, зачем?!


– Я думала, ты поймёшь… Только ты. Ты ведь знаешь, как хочется, чтобы этот мир был полноценен. Помнишь, как мы с тобой фантазировали о том, как запустим в небо драконов, а в леса – фей и леших… Как мы разрабатывали схемы будущей магии и ссорились из-за предполагаемых отличий Светлых и Тёмных… – Она тяжело вдохнула, но при этом на лице её была радостная улыбка. – Так вот – а моей одержимостью всегда были оборотни. Я не могла представить себе без них полноценный волшебный мир – и я положила на их создание сотню лет. И теперь, когда моя мечта, когда мои мохнатые и клыкастые дети – так близко – как я могу от них отказаться? Нет, я выпущу их в реальность, во что бы то ни стало. – Она с вызовом посмотрела на меня.


– Знаешь, мы все здесь больные. Эстеты, смертельно больные своими мечтами… – Я грустно улыбнулся и провёл ей рукой по лбу, убирая непослушную прядь.

– Спасибо. А теперь – отнесите меня и привяжите на обычном месте. – Приказным тоном она уже обратилась к лаборантам. Они понесли её, а она на ходу перечисляла нужны медикаменты, диктовала своё состояние и ругалась на нерасторопность нынешней молодёжи. Да, вряд ли кто-нибудь ещё мог так тщательно планировать собственную смерть. А всё, что я мог для неё сделать – встать к пульту управления…

… Да, она всё ещё спала здесь, крепким сном в своём хрустальном гробу. Я нагнулся и аккуратно протёр иней – в глубине льда она лежала, замороженная, в ужасно неудобной позе, с мутировавшим окровавленным лицом, потерявшим всякую человечность. Но мы знали, что всё это неправда, мы помнили её с улыбкой, со сказками, которые она рассказывала малышам, с её вспышками гнева и слезами… А остальное не имело значения. Она навсегда останется нашей Спящей Красавицей в хрустальном гробу, которая когда-нибудь проснётся и вновь будет играть со своими бестолковыми друзьями. Так что я погладил лёд, аккуратно прикоснулся к нему губами и на цыпочках вышел из её комнаты.


Дверь закрылась за мной, и я пошёл обратно на верхние этажи, сгорбившись, с низко опущенной головой. “Кап-кап”, “Кап-кап” – кажется, что-то стекало не только с перчаток…