Articles #Jehy

Хроники – ангел




Уже достаточно вяло поругиваясь, я продиралась сквозь кусты к вожделенной полянке. К сожалению, форму сменить так и не успела, так что спину и ноги щедро красили свежие царапины. Еле вырвавшись из последних, особенно пылких объятий какого-то кустарника, который добровольно украсил меня лепестками голубого цвета, я заметила что облюбованное мною место занято. Причём я не могла на это даже пожаловаться – ведь на поляне сидел, расправив крылья, ангел. Естественно, наш, тёмный. Это было последнее существо на нашем летучем острове, которому стоило мешать. Поэтому я, привстав на цыпочки и разведя от морального усилия руки, осторожно начала разворачиваться… Но не успела закончить, потому как ангел поднял руку и поманил меня. Да, сейчас, конечно, я может и могла тихо уходить, но вот моё приближение предсказать можно было, наверное, метров с пятисот – по визгу, хрусту беззащитных насаждений и замысловатым ругательствам. Мне не хотелось нарушать мысли одного из ближайших помощников Властелина, но ослушаться его было тем более невозможно – и я медленно пошла к мини-озерцу, у которого и сидел ангел. Подошла. Подождала минуту, две. Уже начало казаться, что приглашающий жест мне померещился – раскинув крылья, ангел сидел абсолютно неподвижно, с закрытыми глазами. От нечего делать, я вспомнила, откуда, собственно говоря, берутся тёмные ангелы.


В тёмную ночь бывает, ясное дело, какая-нибудь крестьянка относит своё нежданное и ненужное новорожденное чадо в лес. И топить-убивать как-то жалко и рука не поднимается, да и так можно обманываться, считая, что, мол, подобрали ребёночка купцы какие проезжие… На тракте, что уже лет десять как омертвел. Но не в том суть. Эмоций у только рожавшей бабы много, сил ей природа даёт немерянных. А она и метает всё это добро в лес, сожалея, ненавидя, вспоминая, вздыхая или кощунственно радуясь. А в лесу да около него всякие твари водятся – среди них и особый вид летучих мышей – в общем-то, ничем не отличаются от обыкновенных, кроме, хорошей телепатической чувствительности. И вот выбрасывает этих тварей из спячки бабья глупость – и летят они прямиком к младенцу, визжа от голода и нетерпения. Ребёнок оказывается обглоданным до костей их острыми и крупными зубами буквально за минуту. Потом мыши летят (если колония маленькая, то просто ползут, обожравшись) обратно к себе в пещеру. Там они собираются в одну кучу, а через некоторое время, не в силах переварить непривычной пищи (вообще-то их зубы изначально предназначены для жёстких панцирей крупных насекомых)… Дохнут. В одной общей куче их тела начинают загнивать, пахнуть, смыкаются плотнее… И срастаются. Образующийся кокон всасывает и разлагает в себе тела, и через год оттуда вылезает новорожденный ангел. Но сначала у этого ангела нет ни глаз, ни крыльев. Глаза он … Гм, наследует у своей матери, изрядно торопя её с выполнением завещания. Несмотря на врождённую слепоту, он прекрасно ориентируется по звуку, а так же обладает звериным чутьём и человеческой жестокостью. Он подстерегает жертву, когда она одна, нападая сверху или вырываясь из-под земли, которая для него не является препятствием. Острые как бритва и прочные как камень когти рвут и кромсают плоть, и ангел зарывается слепой и безглазой головой в свежие внутренности. После того, как он абсорбирует глаза, наступает очередь его родной деревни – ведь ангелу нужны ещё крылья. Каждый убитый ребёнок, старик или женщина – ещё сантиметр кожистых чёрных крыльев. Соответственно, чем больше размах крыла – тем больше людей уничтожил ангел. Обычно небольшой деревни хватает на то, чтобы обрести возможность летать. Пищей же ангела (кроме человечины, она требуется в основном для наращивания тела – да и то только… Гм… Определённые органы) является то, что его породило – ярко выраженные негативные эмоции. Причём чем выше накал, тем они кажутся вкуснее. В результате, в поиске всё более ярких ощущений, ангел учится наводить настоящий ужас. Окрестности трепещут в страхе, люди валятся без чувств, завидев крылатую тень… Только это заставляет зубастую пасть растянуться в… Ну ладно, назовём это “улыбкой”.


“И в итоге тварь приходит к нам и встаёт под наши знамёна, осознавая, что нигде не существует террора, сравнимого с нашим” – гордо закончила я, выжидательно глядя на сгорбившуюся спину наставника,отвернувшегося к аудитории. Как-то сдавленно и тихо он спросил “Вы закончили, моя дорогая?”. Я ответила утвердительно, а он… Издал какой-то хрюкающий звук и начал сползать на кафедру. Испугавшись, что довела преподавателя своими ужасами до инфаркта, я поспешила на выручку… И тут он, не удержавшись, загоготал в голос, застучав кулаком по кафедре и повернул ко мне глаза, по которым стекали аж слёзы, и начал вслух повторять части моего доклада, захлёбываясь при этом новыми приступами безудержного смеха. В тот день я поклялась больше никогда не спрашивать материалы у старшего курса…


А сегодня так глупо попалась с практикой, развесив уши на всё, что говорил мой курс. Кстати, оные уши уже успели покраснеть от злости за всё время сидения – и тут меня прорвало и я, не заботясь о желаниях высшего начальства, выложила всю дурацкую историю с клоунской практикой. Ощущение было, будто выговариваешся кладбищенской статуе. В прочем нет, я думаю, статуя бы сбежала от моих возмущённых воплей. Ангел же героически остался сидеть, даже не открыв глаз. В первый раз я почувствовала всю мощь прямых подчинённых Властелина.


Потом я сидела и остывала. Кажется, начинался дождь. Первые капли стекли по широким крыльям. Если судить по моему докладу, на эти крылья ушла целая армия. Кстати, я ещё никогда не видела так близко ангела. Теперь я в полной мере осмотрела осмотрела (и ужаснулась) его скелету и мускулатуре. Лысый безносый череп с небольшим гребнем обтягивала серая, словно у покойника, кожа, талия ангела без проблем выиграла бы состязание с любыми дистрофичными красавицами Лайта. Впрочем, ещё ангел бы выиграл по маникюру – пять когтей на руке и три на ноге были ещё страшнее, чем то, что описало больное воображение коллеги со старшего курса. На руках они были длинные и острые, как клинки, на ногах – загнутые. Ещё на ногах имелось по загнутой назад костяной шпоре.


Дождь полил уже серьёзно, и мне стало совсем неуютно в моей кожаной одёжке. Ангел наконец-таки открыл глаза. Глаза у него оказались большие, василькового цвета, и совсем не страшные. Он немного подвинулся и я оказалась закрыта от дождя его крылом. Из-под крыла я видела как васильковые глаза поднялись к небу – но в них не было мольбы или просьбы. Ангел вдыхал воздух своим ничтожным объёмом лёгких, подставлял под льющуюся воду тонкие серые руки, и оскал его длинных кривых зубов почему-то вызвал у меня робкую улыбку. Теперь-то я знала, что это чудовище, которым пугали детей по ночам, этот кровожадный монстр, обезображенное дитя ада – такой же человек, как я. Для нас телесные оболочки не имели значения – возраст, пол, раса… Но только лучшим, чистейшим, сильнейшим тёмным было даровано обличье ангела. Трудно сказать, был это дар или проклятье. Большие возможности влекли огромную ответственность, особой же силой это тело не обладало. Ровно наоборот – оно, слабое и немощное, изначально умирающее, жило не более десяти лет, находясь в постоянной боли и агонии. Ангелу было отказано даже во многих органах, в том числе – в пищеварительной и половой системе (ангелы бесполые). Ангелы действительно не ели – они поглощали напрямую солнечную энергию, раскидывая огромные крылья, за чем я, собственно говоря, и застала мой неожиданный зонтик. Но именно тёмный ангел и был нашим общим негласным образом – свободный выбор воли, гордости и несломленного духа над всем земным и тленным.


Ангел молча улыбался небу, сквозь тучи просвечивало солнце, и я уже не могла ныть. Мир прекрасен, мир – такой, каким я его вижу и создаю. Я сняла высокие сапоги, быстро и неожиданно чмокнула ангела в таки дёрнувшуюся от неожиданности холодную щёку и побежала к нашим подземельям, разбрызгивая в стороны воду и не обращая внимания на колючие шишки. Мне ещё предстояло придумать свой номер – я должна быть смешнее всех, правда?