После огромного перерыва буду потихоньку продолжать Хроники. Поехали!


    Лето, снова лето. Этот ужасный, дикий сезон палящего солнца, духоты, ночей с отвратительно жаркими влажными простынями. Паскудные белые ночи, не дающие выйти на улицу круглые сутки. Какое уже это лето по счёту? Нет, лучше не считать, не думать… Опять бесполезно потраченный год, а уроборос восприятия всё смыкается… Ты же чувствуешь, ощущаешь, как время начинает идти быстрее, а? Сначала оно шло тихо, кралось, отпечатывая каждое событие в памяти каллиграфическими шрамами безысходности, потом стало легче – оно просто шло, ты шёл в ногу с ним – ты не чувствовал слишком многого, тебе не надоедала рутинная работа – пока не не ощутил, что кольца сужаются, всё туже и туже, непрерывно, каждую секунду, делая время чуть быстрей. И ещё немного – и этот поток поглотит тебя, понесёт безразличную бездушную пластиковую игрушку грязным потоком по канализационным канавам обыденной жизни дальше и дальше – по направлению к финальному отстойнику.


     Нет, ты так не можешь, мы этого не допустим, нет… – Руки поверх простыни беспокойно зашевелились, пальцы напряглись и скрючились. – Дорогой мой, вспомни, ощути нормальный ритм жизни. Ты же знаешь, какая у тебя должна быть система ценностей, что важно любому нормальному человеку… Совсем немного – ты будешь думать о работе, о жратве и о всей гамме хлеба и зрелищ, доступных среднестатистическому обывателю. Каждый день – шкура, шкура, моя шкура – следить чтобы никто за неё не укусил, за тем, чтобы она была мягкая и шелковистая. Микромир размером в одного человека – нет, неправильно, в один кусок мяса – вот где тебе следует жить. Без ответов, без вопросов, без сомнений. Хочешь, а? – Пальцы сгибались и разгибались, то по одному, то все вместе. Безмолвно отвечая, они с хрустом сжались в кулак. Каждый сустав отозвался болью. Да, кажется, они так долго не продержаться. – Рука на подгибающихся пальцах поползла к голове. Ногти провели по лбу, стирая испарину. Это никак не могло унять дикую головную боль, распиливающую напополам мозг. – Что, примерил на себя эту шкуру? Всё, теперь встал, пошёл – всё равно нам не заснуть этой ночью. Мерить комнату всю ночь неизменными тремя шагами поперёк, пятью вдоль, варить дешёвый кофе, слезящимися глазами смотреть в опротивевший светящийся экран, разминать затекающие и немеющие руки… И всё ради одного – не жить в мире собственной антиутопии, мире грязной материи и животных эмоций. Я отрицаю этот мир, я собираю свою утопию – по маленьким фрагментам, осколкам, которые нахожу валяющимися на обочине жизни, выброшенными за ненадобностью. Эти старые архаичные осколки – я соберу их, как мозайку витража, тщательно подгоняя выступами каждый кусочек, протру и наклею сияющей зеркальной поверхностью внутри своей черепной коробки. Но зеркала тускнеют, если в них нечему отражаться – для соответствия своему отражению мне надо будет ещё многое сделать – и тогда мой мир выплеснется из головы, затапливая, уничтожая и преображая ту реальность, которую многие привыкли считать незыблемой.




Этот рассказ является частью цикла "Хроники". Полностью цикл можно прочитать здесь.