Articles #Jehy

Не верю, что наконец закончила этот кусочек. Кажется, пока самый длинный. Тем не менее, можно читать в любом количестве – написано в рваной манере, только которой я и умею :)

Кстати, интересно – кто осиливает просмотреть то, что я выкладываю здесь из Хроник?




        Дождь. Плотная завеса дождя окутала всё вокруг, ничего не было видно уже на расстоянии пятидесяти метров. Солнце было… Было где-то, чисто теоретически – равномерно серое небо, закрытое тучами, его надёжно скрывало. Люблю такую погоду – сумрак, прохладно, свет не режет глаза. Хотя надо быть последним идиотом, чтобы куда-то идти под потоком воды, поскальзываясь на глине, размытой многочисленными ручьями, текущими во все стороны от крепости вниз с острова, при полном отсутствии дорог, компенсирующимся злобными кустарниками по пути, которые обязательно попытаются тебе стряхнуть за шиворот или хотя бы в сапоги изрядную порцию воды.


        Впрочем, я тешу себя надеждой, что уж последним идиотом не являюсь – а поэтому наблюдаю буйство природы с высокого каменного подоконника. Многие вещи являются красивыми, только если наблюдаешь их из безопасного места – дождь, пожар, дикие звери, человеческие отношения… Не следует нарушать очарования, подбираясь слишком близко. Итак, я решил, что мне хватит эстетического наслаждения и пошёл к компании. Сегодня не предполагалось никакой работы и мы спокойно сидели перед камином, поджаривая постепенно мясо и распивая коньяк из фужеров. По запаху чувствовалось, что жарится не какой-то опытный горный козёл, умерший от старости, а очень даже сочная молодая козочка. Я втянул носом запах, шумно вздохнул и сглотнул слюну. Да, какая жалость, что мне нельзя есть жареное мясо. Я прошёл по мягкому, приятному на ощупь ковру, изображающему сцену борьбы каких-то страшных чудовищ. Кому-то может быть смешно, но я старался не наступать на их морды – никто не знает, что может случиться в крепости.


        Хм… С другой стороны, сырое мясо с кровью тоже имеет свой некий колорит, обычно человеку недоступный. Я сжевал свою порцию мяса, хлебнул немного коньяка из миски (Боже, какой запах! Жизнь можно отдать. Или даже две!), и вразвалочку пошёл к Марине. Она сидела, развалившись, на огромном комфортном кресле с многочисленными пледами и подушками, жалко что сейчас мы бы уже плохо вместились на нём вдвоём. Поэтому я просто сел рядом, привалился к её ногам и положил голову на колени. Привычным жестом она потрепала меня по ушам и улыбнулась. Все вокруг вели вполне светский разговор о том, каким способом лучше незаметно и безопасно отравить армию небольших размеров. Я не участвовал в разговоре – в третьих, это был не мой профиль, я был сторонником прямых конфронтаций “зубы на зубы, когти на когти”, во-вторых, я не мог поддерживать длительные разговоры (от них начинали ныть челюсти), а во-первых – мне просто не хотелось. Знаете ли, очень полезно провести два года без всякой устной коммуникации – понимаешь, как мало на самом деле нужно говорить – и сколько усилий люди тратят на абсолютно бесполезное беспокойство о необходимости поддержания различных бесед и пустых разговоров. Часто у меня возникало ощущение, что они просто боятся замолчать, словно их молчание разрежет разговор – единственную нить, что связывает с теми, кто вокруг – и эти люди мгновенно куда-то исчезнут. Впрочем, иногда я тяготился и тем, что сам не испытывал такой необходимости – значило ли это, что люди вокруг мне безразличны, неинтересны – и то, что я думаю только о себе всё время, не обращая внимания на их нужды, вопросы и проблемы? Впрочем, от этого беспокойства меня избавила встреча с несколькими существами, с которым было безумно интересно и познавательно молчать. В том числе с тёмными ангелами, да будет легко их перерождение.


        Ха, а ведь было время, когда я хотел вообще больше не разговаривать. Хотя тогда это желание было порождено не какой-то глубокой мыслью или позицией, а простой трусливостью. Как же это смешно и стыдно вспоминать. Впрочем, это такой милый стыд, с пряным оттенком…

        … Стук в дверь в тот переломный день поначалу казался самым обыденным событием. Это наверняка были подруги Марины, которые зашли захватить её на какие-нибудь женские развлечения – рукопашная или вооружённая борьба, метание дисков или практика сквернословия. Я зевнул во всю пасть, потянулся и пошёл за её халатом. Немного брезгливо покопавшись лапой в куче одежды в углу, я выудил мохнатый синий халат и, поддев его рогом, понёс к душевой. Занеся было лапу, я тоскливо вспомнил, что Марина очень ругается на царапины на двери, которые я оставляю, когда открываю её сам – и обречённо тявкнул. Надо мной периодически смеялись подруги Марины, когда замечали, что я совсем не лаю. Была у них гипотеза, что причиной этому то, что мантикор выведен из волкодава – впрочем, я не был уверен в этих слухах, поскольку меня не сильно беспокоило происхождение моего тела. Дверь в душевую открылась и Марина забрала у меня халат. Я, как и подобает воспитанному мантикору, потупился и отвернулся. Хорошо, что я физически не могу покраснеть – иначе был бы раскрыт уже очень давно.


        Стук за дверью был удивительно мерным, никто в неё не начал колотить и не было слышно громких ругательств. Сейчас понимаю, что меня это должно было насторожить. Но что делать, знать бы где умирать – памятник бы с собой захватил.


        – Сейчас мы пойдём на прогулку с моим маленьким мантикором – улыбнулась Марина. Я, “уловив” ключевое слово, ринулся за поводком и ошейником. Поскольку я был большим, тяжёлым и опасным зверем, Марина одевала на меня строгий ошейник, затягивающуюся стальную удавку с шипами вовнутрь. Она взяла меня на поводок, подошла к двери, подхватив по дороге “гостевой” тесак и открыла дверь… Шерсть моя встала дыбом. Из двери потянуло запахом медикаментов и свежих яблок. Это могло означать только одно – и в панике я не знал, куда себя девать. Я даже попытался забраться под кровать, но последний год я туда уже не вмещался. Ситуация была безвыходная. Только один человек мог обладать таким сочетанием запахов.


        – Здравствуйте, мои дорогие, как себя чувствуем? Жалоб нет? – Радостно спросил Рэс. Не дожидаясь ответа, он сел на корточки и протянул мне яблоко. – Держи, твоё любимое. – Я не взял яблоко, оставшись сидеть сзади Марины.

        – Здравствуйте, доктор. Откуда вы знаете, что он любит зелёные яблоки? И чем я обязана вашему визиту? – Удивлённо спросила моя хозяйка.


        – Я его давно знаю, паршивца. Собственно говоря, я сегодня к нему и пришёл. Вижу, вы неплохо поладили. Не ожидал… – Задумчиво протянул доктор, не понимая, почему я не беру яблоко. Я отвернулся.


        – А что нужно? Какие-нибудь прививки сделать? Он себя отлично чувствует, аппетит хороший… Или ты на нём собрался очередные опыты ставить? – Подозрительно спросила хозяйка. Она всё это время смотрела на меня – она считала, что я являюсь очень чувствительным животным и легко определяю намерения людей. Сейчас она поняла, что со мной что-то не так, и решила защитить своего любимого питомца. Чёрт, мне было бы приятно… Будь я животным. Надо было срочно что-то делать. Кажется, оставался только один путь.


         – Нет, всё в порядке, просто настало время, когда я наконец выполню одно обязательство. Я уже почти забыл, он мне не напоминал… В общем, мы сделаем небольшую операцию и, если всё пойдёт успешно, через две недели он уже снова сможет раз… – Дальше допустить этот разговор я не мог.  Повернув голову, я мгновенно перерезал зубами поводок (он-то кожаный, в отличие от ошейника, а я – не дворовая псина, а специально выращенный для боевых действий монстр) и бросился на доктора, опрокинув его на спину. Хозяйка не ожидала такого поведения от своего смирного питомца и не успела отреагировать – я успел выскочить в дверь, задними лапами саданув в живот бедняге доктору, чтобы он ничего не успел сболтнуть – и со всех четырёх лап ринулся по полуосвещённому коридору. Я надеялся, что всё ещё помнил дорогу… “Ты его напугал!” – донеслось сзади.


        Факелы пролетали мимо, я бежал, высунув язык, сзади мне слышались шаги преследователей. Кажется, пока что я бежал правильно… Ведь здесь повернуть, да? А как же красный камень на уровне глаз? О, проклятье, я же теперь ниже в три раза. Стоило четыре года привыкать к передвижению по-собачьи, чтобы теперь так мучаться с поиском пути… Впереди показалось трое. Если это кто-то из опытных, то меня, как тварь, испепелят ещё шагов за десять. Но я не мог отступить и не мог вернуться. Я взял разбег на стоящего посредине. Меня увидели и что-то закричали. Фуф, всего лишь ученики. Так как в крепости ношение оружия запрещено, мне нечего их бояться. В последний момент я прыгнул левому ученику под ноги, выпрямив и ударив при этом хвостом направо. Ядовитый шип на моём хвосте с самого вселения был замотан, но длинный и гибкий хвост был силён и сам по себе – от удара по ногам ученики попадали, я же короткими прыжками помчался дальше. Уже недалеко… Поворот, ещё один… Длинный коридор… Широкие двери… Я тихо вполз, пригнувшись, в огромный заставленный столами зал, освещённый синеватыми лампами. Повсюду на столах лежали тела – женщины, мужчины, монстры… Как я и думал, было несколько дежурных, но они обращали внимание только на аппаратуру. Моя операция оказалась успешной – со вздохом облегчения я залез под дальний стол. Скоро прийдёт Рэс, я всё ему объясню… Как-нибудь… И останусь мантикором, домашним питомцем – на всю его недолгую жизнь. Да, лучше это будет моя последняя жизнь, жизнь в виде бессловесной твари – чем признаваться… Нет, не хочу об этом думать. Она же меня руками порвёт на много маленьких мантикорчиков! Всё, вдохнули – выдохнули, втянули язык в пасть – спокойствие, ждём Рэса…


        – Нет, нет, я не готов! Не вытягивайте меня! – Хотелось закричать мне, но из пасти доносился только жалобный скулёж. Меня постепенно вытягивали из-под стола, схватив за рога. Когти скрежетали по камню, хвостом я схватился за ножку стола… Она не выдержала, сломавшись, и меня выдернули и подняли в воздух. В панике посмотрев вокруг, я понял, что ситуация – хуже некуда: рядом стоял ухмыляющийся Рэс, а меня на вытянутой руке держала хозяйка, её дыхание было сбивчивым, зрачки расширены, а щёки покрыты красными пятнами. Я отвёл глаза.


        – То, что он мне сказал – правда? – Страшным шёпотом спросила хозяйка, посмотрев предварительно в сторону дежурных. Обычное бытовое соображение – не стоит никому показывать, как ты разговариваешь со своим домашним животным. Я в отчаянье посмотрел на Рэса – эта тварь была счастлива, как никогда в жизни. Он смотрел на меня, ухмыляясь и ожидая, как я буду выпутываться. Я, избегая глаз Марины, кивнул и тихонько заскулил. На это она свободной рукой засветила мне… Пощёчину? Помордину? Я впервые за два года почувствовал себя человеком – и пока не понял, понравилось мне это или нет.


        – Лови! – Внезапно крикнула Марина и  швырнула меня доктору. Тот, не ожидавший такой подачи, уже во второй раз за день опрокинулся под моей тяжестью. – И вот что: ему предстоит мне многое объяснить… И если у вас не получится сделать, чтобы это лживое собачье горло могло разговаривать – шкуры с обоих сниму! – Сквозь зубы сказала Марина, резко повернулась и вышла из зала…

        … – Так, говоришь, стеснялся сказать, что ты человек, пока маленьким был? Стыдно было, значит, что паркет пачкал? Что лапы разъёзжались, пока не мог телом управлять? И, чтобы не терять достоинства, наш гордый герой решил, значит, домашним питомцем притвориться, тварь двуличная… – Подводила итог Марина.

        – Ну… В общем и целом, если не рассматривать частности, а говорить грубо и приближённо, то примерно так получается… – Я сидел, зажавшись в углу, и, непривычно ворочая укороченным языком, пытался подобрать слова, чтобы хоть как-то сгладить ситуацию. Получалось пока не очень.


        – А потом-то что не сказал? Я тут его выгуливала, кормила, мыла, расчёсывала… Что, обслугу нашёл?! И только подумать, я с этим лжецом разговаривала, душу изливала, думала – какой умный, глаза такие – всё понимает, только ответить не может…

        – Ну извини, что оказался бестолковым человеком, а не смышлёным зверёнышем. – Огрызнулся я.


        – Ладно, пойди вина принеси, тварь бесполезная. – Начала сдаваться моя бывшая хозяйка. Я прополз под шкаф, где она прятала запрещённые для хранения бытылки, нащупал там что-то зубами, вытащил и принёс ей.

        Светлые черти! – Внезапно покраснела Марина. – И ты же мне ещё и вещи в душевую носил, извращенец бесстыдный. И более того…  Мы же с тобой в одной кровати спали… – Она начала нервно сжимать и разжимать пальцы, ища что-то взглядом. Я начал нервничать.- Ах, вот она где! – Закричала Марина и я обнаружил рядом с ней толстую кожаную плётку… – ПОЛУЧАЙ, ЖИВОТНОЕ!!!

        … Две недели я спал на коврике. Было жёстко, холодно и вообще как-то непривычно. По ночам я слышал, как Марина пыхтит от злости ворочаясь на кровати и выговаривая какие-то проклятья – думаю, у меня как минимум должны были выпасть рога, повылазить шерсть… А уж куда она мне сказала запихнуть шипастый хвост, я передавать не буду. На пятнадцатый день она пришла, побитая, после занятий, рухнула на кровать и похлопала рядом ладонью. Видимо, заряд злости прошёл… Я осторожно забрался с краешку на кровать, готовый бежать при первых признаках опасности, и жалостливо посмотрел на неё. Впервые за все эти дни, она улыбнулась и погладила мои рога. Я по привычке облизнул её руку, и она хихикнула. Через несколько минут она уже спала, а я остался думать – неужели наши отношения налаживаются? И как – вернёмся ли мы к “нормальным” отношениям хозяина и домашнего животного?..

        … Чей-то голос меня зовёт… Не могу вспомнить, где я его слышал. Мужской, хриплый, неприятный. Он не вызывал во мне никаких хороший ассоциаций. Я потянулся, чтобы уйти от голоса, от того, что меня держало. Я не знал, куда я собираюсь, зачем… Не помнил, откуда я… Ах, да, я вроде умер… Бывает…

        Оставьте меня в покое. Уйди, замолчи. Отпусти. Мне некуда возвращаться. Не к кому и незачем. Кажется, я даже не смог отомстить.


        Бессмысленно. Не повторяй моё имя. Мои имена… Откуда ты их знаешь? Моя цепочка перерождений, от первого до последнего тела. Никто не мог их знать кроме меня. Я не рассказывал о своём прошлом, а спрашивать у нас не принято. И вообще, не осталось ни единой души, которая бы могла меня вернуть – я не успел найти человека, которому мог бы отдать своё кольцо. Ладно, не имеет значения, спасибо тебе, знай, что я благодарен за попытку. А теперь – прощай…


         – Какого хрена?! – Вдруг перешёл на грубость неизвестный доброжелатель. – Нет, голубчик, ты у меня так просто не уйдёшь. За глупости приходится расплачиваться. Обратно – ПОШЁЛ!!! – Голос взревел и я почувствовал, что меня схватило что-то несопоставимое с моими силами – и выкинуло прочь.

        … – С добрым утром, ты, кусок идиота. – Поприветствовало меня белое пятно. – Не трудись отвечать, пока всё равно не получится. Вижу, что ты меня слышишь, это уже хорошо. Я не был уверен в успехе эксперимента, однако всё прошло неплохо… – Моё зрение понемногу фокусировалось, я понял, что лежу в зале для возвращения. Сверху светили синеватые лампы, столы вокруг, обычно заполненные подготовленными телами, пустовали – видимо, со времени последней крупной битвы новые ещё не подготовили. Мне мешалась какая-то продолговатая штука прямо перед носом, но я почти не чувствовал тела и пока не рискнул шевельнуть рукой, чтобы её убрать.


        – А теперь выясним с тобой пару вещей. Ты обвиняешься в том, что после операции номер четырнадцать-двадцать один, вернувшись к жизни, вместо прохождения реабилитационно-учебного курса, ты похитил лодку и исчез в неизвестном направлении. Через несколько дней… Кхем… У нас поступила информация о твоей гибели. Судя по всему, в результате идиотской попытки отомстить обидчикам, отправившим в последнее путешествие патнёра, с которым ты менялся кольцами на протяжении последних трёх жизней, последнее имя – Слэш… Моя информация меня не подводит? Можешь просто моргнуть… Да, значит, всё верно. Тогда переходим к следующему пункту. Сожалеешь ли ты о содеянном? Раскаиваешься ли?.. Нет, значит? Хорошо, тогда всё прекрасно. – Я уже мог видеть лицо, это был доктор Рэс – и его выражение лица мне очень не понравилось. Так выглядел бы человек, подстроивший жестокую шутку, которая смешна только для него. Я скосил глаза и мне показалось, что я вижу на полу большую красную лужу – и следы в виде капель, уходящие из зала. Рэс внезапно пододвинулся вперёд, заслонив обзор, и посмотрел мне прямо в глаза. – Я думаю, ты понимаешь, что мы не должны были тебя вытаскивать обратно. Более того, мы это в принципе и не могли сделать. Но считай, что ты получил очень счастливый лотерейный билет. Тебя за шкирку вытянули обратно в наш мир и засунули в новое здоровое тело. – Он сделал небольшую паузу. – Кстати, если ты хоть кому-то заикнёшся, что тебя вернули из-за грани без кольца и партнёра, то я лично убью сначала тебя, а потом заберу жителей твоей родной захолустной деревни для опытов. – Рэс улыбнулся, показав непропорционально большие клыки. Такими бы мясо рвать. – Шутка, конечно. – Он отодвинулся и уже почти отвернулся, чтобы уйти, но хлопнул себя по лбу и продолжил. – Да, чуть не забыл, маленькая деталь – когда пошёл уже третий день с твоей смерти, новых тел всё ещё не было – и нам пришлось использовать то, что оказалось под рукой. Гордись, теперь ты – первый в крепости мантикор. – Что?! – Как говорится, лучше первым в крепости мантикором, чем последним мечником… Не беспокойся, ты красавец – будешь выглядеть, как большая рогатая собака с маленькими крылышками и длинным сильным хвостом с шипом на конце. Шерсть у тебя будет мягкая и шелковистая, с красным оттенком… Мм, красота, многие женщины бы отдали душу за такую. Ну, пол души – точно. Да, кстати насчёт женщин – ещё одна деталь: тебе ещё только исполнилось двадцать дней, твоё тело не так давно стало способно открывать глаза. Так что сейчас ты, как любой щенок, будешь учиться ходить, пачкать пол, лакать молоко… – Сколько в голосе садистского удовольствия. – Мы тебя решили отдать “на воспитание” девушке по имени Марина. Я думаю, вы друг другу подойдёте – говорят, её имя происходит от древнего названия вида морских войск. – Я был близок к обмороку…


        – Ой, это мой мантикорчик? – С восторгом закричала появившаяся неизвестно откуда девочка лет двенадцати – видно, недавно переродилась. Я посмотрел на неё с испугом, которого мне не внушали бестии, придуманные нашими исследователями – шизофрениками, она ответила мне любопытным взглядом больших светло-голубых глаз. На девочке были синие штаны и белая футболка – никаких платьиц, рюшечек, фенечек… Единственным украшением были два перевезянных кожаными ремешочками длинных блондинистых “хвостика” на голове, воинственно торчащих в бока.


        – Твой, твой, с потрохами. – Ухмыльнулся Рэс. Честное слово, выращу зубы – прийду и укушу его за задницу. Кстати… Я посмотрел на пол вновь – там ничего не было. Ну ладно, мало ли что может показаться воспалённому щенячьему сознанию…

        – Правда?! – В восторге закричала девочка и, не дожидаясь ответа, схватила меня со стола и начала тискать. Боже, ко мне начали поступать ощущения этого тела. Никогда я не переживал такого унижения… Хотя, надо сказать, когда она гладила около рожек, было вполне ничего… Тьфу!


        – Конечно, правда. Делай с ним всё, что хочешь. Если он доживёт, может быть, через пару лет мы сможем научить его говорить. – Подмигнул Рэс девочке, и она весело рассмеялась шутке, прижав меня так, что у меня чуть не хрустнули хрупкие щенячьи кости. Судя по силе, которой обладала молодая особа, это тело должно быть специализировано на физической борьбе. Это означало, что через несколько лет она сможет спокойно держать одной рукой секиру… Я попытался угрожающе рявкнуть на Рэса, но из моей маленькой пасти вырвалось только жалобное скуление. – Проголодался, маленький? – Заботливо спросила Марина. – Ну ничего, сейчас покормим, я уже приготовила бутылочку с соской… – И, попрощавшись с доктором и взяв меня на плечо, меня домой понесла… Хозяйка…

        … И всё таки, я не хотел оставаться просто любимым мантикором моей хозяйки. Был только один способ сменить свой статус – вместе с телом. Опять же – был только один способ сменить тело… А вот дальше уже начинались проблемы. У меня по прежнему не было партнёра, которому я мог бы отдать своё кольцо. А я боялся даже не того, что меня не вернут из-за грани, а того, что вернут… Этим неизвестным образом – и что дальше? Жизнь в виде черепахи? Или, кто их знает – дерева?! Мне неожиданно показалось, что деревья за окном заскрипели особенно жалобно, пытаясь предупредить меня о возможно печальной участи. И это всё помимо стандартных наказаний за проступки, в числе которых была жизнь в качестве обслуги или научного персонала.


        У меня был только один человек, которого я мог – и очень хотел – попросить взять моё кольцо… Но как она отреагирует на предложение кольца от того, кого привыкла за четыре года считать домашним животным? Это ж почти как говорящий кактус, предлагающий детей завести. Жуть. От таких душевных терзаний у меня скоро морщины появятся, как у шарпея.

        Дверь уютно скрипнула, отвлекая от невесёлых мыслей, и внутрь вошёл отнюдь не уютный человек. От Каина всегда исходила какая-то убийственно мрачная аура. А когда при этом он пытался шутить и улыбаться, то становилось просто жутко.


        – Ребята, сегодня отличный день, чтобы умереть, не правда ли? – Выдал замораживающую улыбку начальник отдела летальных операций.

        – Да, конечно, только коньяк допью – и сразу умирать. Грех пропускать такую погоду. – Отшутился какой-то новичок.


        – Отлично, один доброволец есть. – Обрадовался Каин. Обычно было очень сложно набрать людей для его операций. А новичку никто не объяснял, что у этого человека напрочь отсутствует чувство юмора… Ну что же. Как у нас говорят – в следующей жизни будешь умнее. Больше никто не отзывался, все замерли, словно каменные изваяния, чтобы Каин не принял какой-либо жест за согласие.


        – Больше нету? Ладно, жду до завтрашнего утра – потом назначаем по спискам. Ну что вы такие кислые? Давайте со мной, зажжём не по-детски! Может, деревню, может – замок… – Заученно проговорил Каин. Чтобы его не обижать, мы все слегка улыбнулись. – Ну ладно, давайте тогда, я пошёл, если что – приходите…

        – Ты хочешь оставить меня без домашнего животного? – Жалобно спросила Марина.


        – Ну, извини, что твоё домашнее животное по совместительству ещё и человек. – Фыркнул я в ответ. Мы сидели в нашей комнате и мирно пили чай. Вернее, Марина его пила из небольшой фарфоровой кружки – а я прихлёбывал языком – ложечкой из расписной глиняной миски. С тех пор, как два года назад моя личина раскрылась, можно было немного и поэстетствовать – до этого ни один дурак не стал бы поить собаку чаем с шоколадкой. Как ни странно, мне, бывшему суровому воину крепости, умевшему терпеть любые раны, погоду, неудобства, голод и нагрузки – любые условия – очень не хватало этого… Одна беда – от сладкого у меня, как и у любой собаки, начинали гноиться глаза – так что ел я его всё равно редко, а в последующие дни, встав пораньше, ходил умываться. Способ я подсмотрел у одной кошки, хотя с моей физиологией это было делать немного сложнее.


        – Тогда постарайся, чтобы тебя там прибили поскорей.

        – ?! – Я подавился крекером и расчихался.


        – Быстрее умрёшь – быстрее вернёшься. – Рассудительно заключила девушка, щёлкнув меня по носу. – Да, кстати, я так понимаю, что своё кольцо ты никому ещё не отдал? – Я ещё не знал, как подойти к этой теме, я боялся – а она взяла и запросто спросила… Что ж, пути назад нет.

        – Нет, кто возьмётся за воскрешение рогатой собаки?


        – Знаешь, ты слишком замкнутый. У тебя уже могло бы быть много друзей, если бы ты не вёл себя, как обыкновенная псина. – Боже, неужели она таки посмотрела на меня, как на человека? – Хотя знаешь, с другой стороны, мне так больше нравится. – Я серьёзно подумал о том, не утопиться ли мне в миске чая. Но чая было слишком жалко.

        – Честно говоря, я хотел попросить об этом тебя.


        – Конечно, это моя обязанность, как твоей хозяйки. Не беспокойся. – С довольным видом подмигнула девушка. Вот и выяснил, называется, отношения…

        … Ну что, на задание? – полуутвердительно спросил Рэс. Мы зашли в его комнату – единственная лампа давала скудный свет, к тому же направленный на нас – видимо, даже Рэс стыдился беспорядка в комнате, который угадывался по таинственным контурам возвышающихся вокруг вещей. Я заметил, что за эти четыре года доктор сильно постарел, морщины побежали из уголков глаз. А ведь этому его телу всего лишь лет двадцать пять… Нет, всё-таки – меньше знаешь – крепче спишь. Несмотря на то, что получалось, что научные работники существовали дольше до окончательного ухода за грань – за счёт того, что каждая жизнь у них была длиннее, чем у воинов, находилось очень мало энтузиастов, готовых узнать больше, чем все остальные. Между прочим, доля сумасшедших у них была приближена к десяти процентам. Вернее, конечно, все здесь немного тронутые – но порою доходит и до ликвидации своих коллег и сотрудников, которых одолевают странные стремления, видения и идеи. Но об этом как-нибудь в другой раз. А пока что мы просто пришли за кольцами.


        – Да, моё время реабилитации закончилось, хочу вернуться в нормальное тело.

        – Как? Неужели тебе не понравилось время, проведённое в виде мантикора? – С притворным огорчением и недоумением в голосе спросил Рэс, переводя взгляд с меня на Марину и обратно.


        – Нет, не в том дело, но… Но всему своё время. – Заплетающимся языком ответил я. Рэс ухмыльнулся и полез в ящик небольшого письменного стола, заставленного бутылками непонятного происхождения. Впрочем, я был готов поспорить, что там не алкоголь. Покопавшись там немного, он достал стандартное кольцо с зелёным камнем.


        – Обычно выдаются по два кольца, но, поскольку ты уже уходишь на операцию, смысла его тебе давать нет – только казнённое имущество разбазаривать. И – хехе – ты его всё равно вряд ли на палец оденешь. Марина, помнишь, как работает кольцо? Сейчас я его настраиваю на этого блохастого… О, Есть. Итак, в нормальном состоянии камушек зелёный и тёмный. Как только пульс того, с кем связано кольцо, начинает пропадать, он краснеет. Это означает – готовность номер один. Когда камень стал красным и начал светиться – значит, ваш партнёр коньки отбросил, надо бежать ко мне и возвращать его душу. Камень светится всё ярче и ярче к третьему дню. Да, кстати – в двух случаях – если прошёл третий день, или если просто недостаточно души для возвращения – кольцо погаснет, и камень станет синим. В таком случае вы можете мне его принести, а можете оставить себе на память. Ну, пока для вас этого не предвидится… – Держи кольцо.


        – Мог бы и не объяснять, не первую жизнь на свете живём. – Зевнула Марина.


        – Положено по технике безопасности. А то бывали, знаешь ли, прецеденты, когда я спрашивал, всё ли понятно и известно – а потом оказывалось, что это новички в первый раз кольца получали и стеснялись спросить… Понимаете, чем это чревато. Хорошо, что кто-то из старших заметил покрасневший камень. С тех пор мы и добавили световые эффекты… Эх, сколько вообще возни было с этими кольцами. Смешнее всего было, когда у нас появились бойцы, у которых отсутствует пульс. Для некоторых долго придумывали признак того, что они всё ещё живы, хех. – Рэс явно ушёл в воспоминания. По моим прикидкам, ему должно было быть не менее двух сотен лет – так что было что припомнить.


        – Ну, мы тогда пошли? – Рискнул я встрять.

        – Нет. К тебе у меня ещё маленькой разговор есть. Он скучный, не будем удерживать даму. От меня сразу пойдёшь к Каину, так что можете попрощаться. – Он демонстративно отвернулся и отошёл внимательно разглядывать какие-то колбы. Я никогда не прощался со своим прежним партнёром и не знал, что можно сказать – но чувствовал, что следует сказать что-то прочувствованное и красивое напоследок.


        – Лапу! – Повелительно скомандовала Марина. Да, не очень пафосное прощание. Мою лапу крепко сжала маленькая ладошка, девушка потрепала меня по ушам и, беззаботно посвистывая, лёгкой поступью вышла из зала, ни разу не оглянувшись. Я, насколько это может сделать мантикор, пожал плечами и обернулся к доктору.


        – Нам предстоит сделать несколько приготовлений. – Он со вздохом полез в прислонённую к стене кучу таинственных предметов, по-прежнему не включая света. Через пару минут из кучи донёсся довольный возглас, и доктор что-то дёрнул. Это было крупной ошибкой. Куча накренилась и с грохотом разбежалась по всей комнате, полностью закрыв кровать. Рэс посмотрел на неё тоскливым взглядом… – Что, хотите сказать, пора убираться, когда становится негде спать? Терпеть не могу… О, а может проще пойти спать к кому-нибудь ещё? – Он ухмыльнулся, повернувшись ко мне. – Кажется, я знаю, где сегодня ночью освобождается место, а, друг мой? – Я лязгнул зубами. – Намёк понят, ладно… Да, то, что ты сейчас не видишь в моих руках – доспех, специально разработанный для ношения братьями нашими меньшими, входящими в боевой состав. Есть только одна загвоздка – твои крылья. Можно сделать для них отверстия, но, по-моему, предпочтительнее их пильнуть – ты так и не смог найти им хоть какое-то полезное применение, в течении операции они будут только мешать. Хотя выглядят красиво, не спорю.


        – Пилить. – Это тело уже не имело особого значения. Следовало сделать так, как будет удобнее. Хотя жалко, конечно – ей так нравились эти крылья…


        – Тогда идём в операционную. – С явным облегчением доктор выставил меня из своей комнаты. Оставалось совсем немного до того времени, пока я проснусь в новом теле, про саму боевую операцию я уже не думал. Единственное что – как и у всех, при пробуждении моему телу будет всего лишь двенадцать лет. У нас получится разрыв в четыре года. Казалось бы, смешно говорить о четырёх годах, когда за спиной уже век различного опыта… Но на практике твой опыт не имел никакого значения, всё начиналось заново. И эти четыре года… Хотя бог с ними, всяко лучше, чем пропасть между человеком и его лучшим другом.