Давненько я их не писала. так что вот кусочек. Единственное что – по-моему, инородно как-то получилось совмещение диалога и монолога. Ну да Эру с ним. Хотелось сделать два фрагмента – сделала два фрагмента.

Хроники: вкусный человечек






- Смотри, смотри, тётя какая странная! – Маленький любопытный пацанёнок лет пяти со страхом и любопытством выглядывал из-за спины старшего брата.
- Да, не здешняя… Наряд странный, не нашенский. Надо б разузнать, что делает, откуда пришла, надо что. – Важно сказал старший. В конце концов, он же на целых  два года старше, умнее и отважнее. Вот он как сейчас по-взрослому подойдёт, да спросит у тёти…

- Привет, дети. – Они аж подпрыгнули от неожиданности. Старший еле сдержался.чтобы убежать, а младший остался из-за него. Какая похвальная вера в брата.
- Зззздравствуйте, тётя. – Клацая зубами, ответил старший.

- Да не бойся, подходи, не съем. Во всяком случае, пока не познакомлюсь. – Я улыбнулась краешком рта. Кажется, старший покраснел.
- А вот и не боюсь я. Вот. У меня папа был бесстрашным, дед тоже был бесстрашным, пр… пр… Короче, и все остальные тоже ничего не боялись! – заявил паренёк и, уже бледнея, подошёл поближе. Подождал минутку, набрался храбрости…

- Тётя, а что вы делаете?
- Ничего особо предосудительного. Сижу тут, никого не трогаю, ноги омываю. Честное слово, ноги не отравленные, с речкой ничего не случится.

- Ну а зачем вам эти железяки? – спросил младший брат, указывая на мои доспехи. Да, мирная у них деревня, если они даже не знают, как это называется.
- А это так… Одежда красивая. Я издалека, у нас положено.

- Ааа… Понятно… – Ничего ему не понятно. Хотя взрослые ведь всегда так отвечают. – А эта штуковина на голове зачем?
- Нравится мне. Красивая. – Я провела рукой по обручу, закрывающему глаза.

- А как вы сквозь неё видите?
- Да никак не вижу. – Я впервые удивила детей.

- Ну, тётя, ты же нас обманываешь. Как бы ты ходила тогда?
- На слух, на ощупь, на запах… Мало ли у человека чувств есть. – Я смотрела прямо на детей, естественно, что они думали, что я их вижу. А это просто привычка – зрячим неудобно, если ты “смотришь” мимо них.

- А зачем тебе такое, тётя? Ты слепая, да?
- Нет, почему же. Просто мне так больше нравится. – Дети задумались.

- Тётя, так же грустно. так же плохо и темно. – С жалостью сказал младший.
- Да нет, ты что, тебе просто так кажется. – Надеюсь, мой голос не дрогнул.

- Ну точно плохо. Тётя, сними – тут же небо, речка, солнышко…
- Эх, детки… А вот спорим я больше вас могу чувствовать, воспринимать – даже с закрытыми глазами? – Я повернулась к детям, и теперь смотрела на них прямо обручем.

- Ну как же это… – Они явно поёжились, им стало неуютно под “взглядом” железяки.
- А так. Ведь какое отношение восприятие имеет к гамме чувств? – Боже, меня сейчас понесёт… – Например, подумаем, как можно оценить человека…

Казалось бы – такая комплексная сущность, само сложное из того, что мы только можем себе представить… Где найти тот язык, который позволит вместить хотя бы приблизительный образ этого многомерного существа? Как могу я, убогая, найти язык, которым я опишучеловека?
А очень просто. Общение с человеком есть его потребление. Потребление есть поедание. Мы приходим к замечательному выводу: я ведь могу описать, как я пожираю людей? Конечно могу. А ничто у человека не развито сильнее, чем чувство вкуса, нет ни одной области, где он придумал бы больше изобретений и извращений.

К примеру, бывают люди-закуски. Лёгкие, воздушные, которых приятно употребить, когда не хочется ничего серьёзного. Если же хочется, то следует употребить нажористого человека, к примеру, человека-борщ или человека-отбивную. После него у тебя останется впечатление внутренней полноты, сытости, довольства. А может быть, тебе больше хочется просто наскоро перекусить человеком-печенькой, не ожидая большего?

Есть люди на один укус, ещё есть люди-пироги. Человека-пирога ты можешь есть по слоям, постепенно пробуя, оценивая, и ковыряя ложкой. Обычно человек-пирог сразу в рот не лезет, он высокий и многослойный. Но в этом бывает и прелесть – сковыриваешь сначала вкусненькую блестящую вишенку с его верха, потом слизываешь мягкий податливый крем. Потом иногда приходится протыкать ложкой верхний коржик, который подсыхает, если человек уже не первой свежести. Под коржиком могут оказаться самые удивительные открытия – может быть, там будет лёгкое безе, может – толстый слой пресного непропечёного теста, возможно – разноцветные фрукты, каждый из который – сам по себе маленькое открытие. Бывают пироги, которые изнутри точно такие же, как снаружи. Может быть, он целиком блестящий, красивый… Но при этом приторный и весь с каким-то неестественным, химическим привкусом. А может быть и так, что он, хоть одинаков, но одинаково вкусен – в нём сбалансировано содержание сладкого и кислого, солёного и перчёного… Кстати, коли мы уж заговорили о пирогах, то не стоит забывать, что пироги бывают не только сладкие – не стоит удивляться, если обнаружишь, что пирог оказался с обычной капустой, или же вкусненьким мясцом. Опять же – что кому по вкусу. Единственное огорчение в случае человека-пирога – когда ты ты его доедаешь, часто оказывается, что на дне у него всё равно – невкусная, подгорелая и чёрствая корочка. Так у очень многих пирогов бывает. Рецепт приготовления такой, такая технология, таков мир, в котором пекут пироги. И даже если этой корочки нету, то знаете, ваш человек-пирог всё равно уже закончился. Хочется добавки, хочется новых слоёв или оригинального соуса – а хозяйка виновато разводит руками. Дескать, чем богаты, тем и рады.

Не стоит обижать вниманием так же человека-напиток. Человек-напиток может ударить в голову, причём иногда не только в переносном смысле. На дне у человека-коктейля может оказаться маленькая живая рыбка, по поводу которой он возможно что очень комплексует, но она только завершает впечатление. Человек-кофе является практически необходимым фактором в любой вашей работе, он будет заряжать вас собой с утра до вечера. Человек-соус может смягчить впечатление от другого человека, а может подать какие-то его черты более выраженными. Кстати, учитывайте этот нюанс: некоторые вкусны на большом блюде, под соусом, под ярким светом, в окружении множества приправ и напитков. А некоторые люди-деликатесы можно полноценно распробовать только отдельно, и только в специальной обстановке. Хотя обычно так пытаются выдать откровенную гадость, так что остерегайтесь. Впрочем, обычно вы ведь стараетесь сделать себе определённое меню: эти люди у меня будут на завтрак, эти на обед, эти на ночь… Кстати, особенно важно выбирать людей, которых вы будете потреблять на ночь: они могут плохо перевариваться и заставлять всю ночь ворочаться с боку на бок, страдая от чудовищной изжоги, или сокрушаясь о своём обжорстве. Подумайте, насколько похожи официальные сборища на меню в ресторане: нужен опытный шеф-повар, чтобы распределить людей по столу, чтобы они друг другу не помешали. Я уже не говорю про то, как тщательно следует готовить людей: ведь неправильно и неумело приготовленный человек это хуже, чем рыба-фуга.

Хотя есть и люди, которых не надо готовить. Это может быть обыкновенный человек-помидор, или человек-чипсы. Нет, не стоит проводить аналогию с человеком-шоколадкой, тот обычно гораздо приятнее, полезнее, а ещё им можно с кем-нибудь поделиться и вместе разделить восторг от потребления. Кстати говоря, бывают шоколадки с изюминкой. Ладно, не отклоняемся от темы: бывают обыкновенные люди-овощи, спелые и сочные люди-фрукты, а остерегаться стоит человека-фастфуда, ровно как и чрезмерного потребления человека-жвачки. А вот чем старше ты становишься, тем привередливее отбираешь, кого ты потребляешь. Порой думаешь: и как только можно было взять в рот такую гадость? Не-е, следует тщательно регулировать свой рацион: ты должен точно сказать, сколько тебе от какого человека поступает сахара, сколько жира, сколько углеводов, сколько кальция… Всё должно быть в балансе для нормального развития.

- Ладно, дети… Можно мне теперь мне от вас попробовать кусочек? – Я придвинулась к мальчишкам, которые всё ещё сидели и слушали. Но нет, я не зря чувствовала исходящий от них запах пота и страха: увидев мою плотоядную улыбку, они очень шустро рванули по направлению к деревне. Ладно, оставлю на вырост. Подрастут – распробую. Главное, чтобы они не зачерствели, не засохли и не испортились. Всякому своё время.

Я откинулась на траву, и мои глаза теперь должны были смотреть в небо. Но передо мной всё стоял тот образ, ради которого я решила погрузиться в эту тьму. Кого я обманываю? Молодец, детей пугать горазда, старое чучело. Словоблудие, бессмысленное и беспощадное – вот мой никчёмный конёк. А ведь знаю, что цепляюсь за прошлое, которого уже никогда не увижу. Хочется иногда послать всё к чёрту.
Хочется… А больше всего… Иногда… Я мечтаю просто увидеть небо.
Этот рассказ является частью цикла "Хроники". Полностью цикл можно прочитать здесь.