– … ты, человечишка, не в состоянии понять весь грандиозный размах наших тёмных планов, всё величие чёрной цитадели, величину наших амбиций, всеобъемлимость нашего разума, мощность нашего оружия, глобальность целей… – Я быстро перевела дыхание.
– Не забудь вставить что-нибудь про боль, пытки и расчленения… – Шёпотом подсказали сзади.

– Всех, кто нам не подчинится, ожидает вечная боль, мы будем мучать ваших детей, убивать жён и насиловать отцов (о нет, перепутала!!!), пламя зла охватит ваши бумажные хижины, закат заплачет кровью, а внутренности будут выстланы мозаикой на мостовых… – Фуф, кажется, никто не заметил. Продолжаем.

– На многие сотни лет люди забудут все устаревшие, прогнившие, условные понятия, как “доброта”, “честность”, или “справедливость”. На выжженной земле останется единственное право, право сильного, выжившего. Все слабые, инвалиды, старики и дети – будут уничтожаться немедленно… – Я замешкалась. Прошло уже сорок минут теста “монолог злодея”, мой лексический запас подходил к концу, и я уже боялась повторов, и не была уверена, что развернуто доложила по каждому из ста пунктов “черт зла”. К сожалению, нам строго воспрещалось как-то упорядочивать эти пункты – те, кто пытался систематизировать их изложение, были жестоко наказаны – в течении целой недели им пришлось носить над головой стальные “нимбы”. Мало того, что их приходилось яростно начищать – так вы знаете, какое ощущение испытываешь после удара ложкой по нимбу?! И ведь каждый обязательно подойдёт…

– Милая, что вы замешкались? В горле пересохло? – Участливо спросила преподавательница, и я, подпрыгнув, продолжила.
– И ведь самое ироничное – в том, что именно вы нас порождаете. С первым человеком появился первый тёмный и первый светлый. Вы обречены на то, чтобы вечно ввергаться во тьму – ведь пасть в неё гораздо проще, чем развеять. Так было и так будет: проще ненавидеть, чем любить, проще презирать, чем уважать, мстить, чем прощать, ну а крайнее – можно убить, но воскресить – практически невозможно… – Это был пункт о порождении дуализма. Что же дальше…

– Неизбежность. – Шёпот с одной стороны.
– Отчаяние. – Подсказка с другой.

– Совращение! – Записка на переднем столе.
– По ушам надаю – злобный змеиный шёпот преподавательницы. Записка разорвана в клочья длинными когтями, на предплечьях у подсказывавших – по длинному кровоточащему разрезу. Кажется, она это называет “новая методология преподавания”. Отличников и хороших друзей у нас сразу можно узнать по незаживающим рукам – они становятся в чём-то похожи на Властелина…

– Смертный, трепещи, пришёл твой смертный час (айай, неудачный каламбур)! Приготовься, тебе предстоит пре… пре…. пра… ри…
– Проблемы с дикцией всё ещё? Назад отправим на дыбе декламировать “Вородино”, по разу на сантиметр роста! Попрошу тебе полметра прибавить, чтоб не заикалась. – преподавательница улыбнулась во все здоровых шестьдесят четыре зуба.

– Препарироваться!!! – Я гордо встала, делая вид, что всё так и было задумано. Авось прокатит.
– Ну что же милочка. Ваш монолог злодея был вполне достоин… Достоин… Достоин выражения, с которым вы его рассказывали.

     Вы хоть обстановку себе представляете?! Вот, предположим, пред вами захваченный пленник, закованный в цепи самим неприличным и интересным образом. Вы знаете, что примерно через час должна прийти компания, которая его героически спасёт. При этом с известной вероятностью кретины заблудятся на карте из трёх прямоугольников, пойдут воевать с какими-нибудь мирными деревенскими бомжами, или просто решат повременить со спасением и не пропускать время третьего полдника. И всё это время – ВСЁ!!! – вам нужно держать пленного героя в ужасе, страхе, и уверенности, что он откинет коньки в ближайшие пять минут. А что же вы?! Да я под ваш монолог уснуть могу! Даже некролог священника захолустной деревни – и тот живее. А при описании хотя бы одного греха – страшнее. Конечно “убивать жён и насиловать отцов” – это, с учётом твоей специализации, хорошая находка, но остальное никуда не годится.

     Записывайте себе куда-нибудь задание. Как – ручки нет? Хочешь, на лбу выжгу?! О. Нашлась сразу. Итак. Первое – отработать интонации. Они должны плавать, от кровожадных к очень кровожадным, и обратно. Во-вторых, оскал, а не эта смущённая улыбка “кажется, я в туалет сходить забыла”. В-третьих. Не забывай увлекаться, и периодически бегать по помещению, махать руками, и брызгать слюной. Последнее крайне негигиенично, зато весьма эффектно. Положи платочек в карман, и когда будешь отворачиваться – можешь незаметно вытирать рот. Да, и ещё. Чаще вспоминай и обращайся к зрителю, иначе у него пропадает ощущение контакта, и ты остаёшься пугать саму себя.

     Преподавательница прервалась, и взглянула на часы. Как у большинства старших обитателей Цитадели, на её часах не было ни каких-то отметок, ни стрелок. Новички всегда из кожи вон лезли,чтобы понять, как по ним определять время. На самом деле, крайне просто – никак. Часы всегда показывали, что времени нет. Времени всегда не хватает, всегда уже поздно, ты многое не успеваешь… И потому каждый определяет своё время сам относительно его отсутствия.

     - Всё, дети мои, времени нет, уходите. Да, и не забывайте общий пример для подражания: когда-то Властелин сам в течении десяти часов один удерживал в пещере сорок детей в возрасте пяти-семи лет. Правда, он немного перестарался: когда светлый рыцарь, пройдя страшный тёмный лес, вошёл, чтобы освободить детей, те не хотели уходить, и только плакали и повторяли: “Приведи дядю со страшилками обратно…”. Вот это я понимаю – владение аудиторией!
Этот рассказ является частью цикла "Хроники". Полностью цикл можно прочитать здесь.