Articles #Jehy

     Прошло уже три недели с тех пор, как я подобрал Клэр. Её раны уже затянулись, однако говорить она больше, скорее всего, не сможет никогда. Но каким же она оказалась треплом! Теперь мы часами могли сидеть за чаем и говорить на любые ничего не значащие темы. Я говорил, а она печатала на клавиатуре. Ей хотелось общаться, как любому нормальному ребёнку, так что уже через несколько дней она набирала с такой скоростью, что фактически могла меня перебить. Как-то незаметно мы замяли вопросы, кто я, кто она, и откуда. Она не спешила оповещать своих родственников и друзей, а мне это было только на руку. Хорошие отношения бывают только в двух случаях: если люди друг друга используют так, как им надо, причём оба знают об этом, или когда им ничего друг от друга не надо. У нас явно был первый случай. Мои руки всё ещё не годились для работы на компьютере, но, слава создателю, я был не живописцем и не скульптором. Я оперировал не кисточкой, карандашом и ластиком, а информацией. Конечно, можно было использовать альтернативные средства ввода, например, голосовое управление, но они были не так удобны, да и меня вполне устраивало моё “дистанционное управление” – на второй неделе я начал просить девочку выполнять различные короткие задания. Единственная проблема – она не должна была узнать слишком много о вещах, которыми я занимаюсь. К счастью, поскольку она не сильно разбиралась в технической стороне вопроса, это особых проблем не представляло.

     Меня не сильно волновало, что подумают соседи – в этом веке и этом районе ты можешь хоть заманивать к себе детей, расчленять в ванне и съедать, и никому не будет до этого дела. Разве что пожалуются на запах или громкие крики.
     Ещё одним плюсом нового места было то, что никто не знал, где я нахожусь. Когда я начал операцию с монастырём, то потребовалось довольно много денег, и пришлось подтянуть все активы, которые были – и испариться, оставив многим аморфно-розовые обещания. Но это имело и обратную сторону – приходилось заново налаживать контакты, чтобы просто оплачивать своё существование. О большем я пока и не задумывался. Даже приятно было чувствовать, что все амбиции и планы поглотила рутина повседневности. Это позволяло не жалеть о прошлом и не планировать будущее.

     Каждые несколько дней я выходил за продуктами, и сегодня Клэр мне тоже выдала список. Обнаружив из съестного только биомассу различных легко усваивающихся полуфабрикатов, она впала в ужас и взяла на себя обязанности по приготовлению еды. И, если я скажу, что мне было совсем без разницы, в каком виде закидывать в организм калории, то я слукавлю: конечно, вкуснее есть вкуснее. Просто для меня это не перевешивало лень перед процессом приготовления. То есть, я хотел сказать, “рациональность”, это называется именно так, ведь правда?

     Не глядя, я выбрал из шкафа пиджак, натянул, поморщившись от боли в руке и взглянул в зеркало. Выбирать не было смысла: шкаф был полон одинаковых комплектов одежды. Серого и чёрного цвета – наиболее неприметные, традиционные цвета. Мне нравилось быть “человеком заднего плана” – прозрачным и невидимым. Хотя бы из чувства противоречия. Вокруг все вещают тебе про имидж и индивидуальность, и большинство уже привыкло, что люди различаются только внешне. Кажется, они верят в то, что стоит человека одеть по-другому – и он не будет уже иметь никакого отношения к тому, кем был. Но моё самомнение восставало против этого, я оценивал своё Я чуть на большее, чем на гору шмоток и косметики, пусть даже фирменных и (о, как я ненавижу это слово) эксклюзивных. Я – это не моя одежда. Не то, что я ем. Не то, что я смотрю. Даже не то, что я делаю – хотя оно проходит через меня. Мои друзья, моя работа, образование, хобби – нет. Всё нет. Улицы заполонили хипстеры, фрики, гики, лица нетрадиционной ориентации, религии и мировоззрения – они пытаются выделить квинтэссенцию себя – по жаргону, эзотерическим направлениям, играм, на одно изучение которых уходят месяцы – ну или хотя бы по шляпам. Нет, этого для меня мало, слишком мало. Среди мейнстрима, который теперь “не мейнстрим”, я был обычным серым человеком. Чтобы не выделяться исключительно раскраской своих перьев – как я уже сказал, я ценил свою уникальность слишком сильно, чтобы она была такой банальной и глупой.

     Попрощавшись с Клэр, я вышел на улицу. Даже среди повседневной жизни, в которую я был погружен, мне повсюду мерещились знаки приближающегося апокалипсиса. Воистину, если ты хочешь найти ад – ты найдёшь его во всём. Обречённость в лицах прохожих, грусть в возне соловьёв, мрачное ожидание нависших высотных зданий, разложение выщербленного асфальта. И мне теперь оставалось только ждать – ждать конца, опустив руки. Я вынул из кармана записку со списком продуктов, написанную ровным аккуратным почерком Клэр – и удивился, увидев в конце списка простое и внезапное “и купи себе какую-нибудь футболку поярче, чтобы было веселее”. Кхм. “Веселее”. Я попробовал непривычное слово на зуб, остановился, чтобы произнести его несколько раз, ловя на себе недоуменные взгляды… Идти почему-то стало легче. “Веселее”. А почему бы и нет.