Проклятые линии смерти. Вы, конечно, знаете, что есть линии жизни на ваших ладонях – но кроме них так же есть и линии смерти. Они вездесущи, они пронизывают время и пространство, от них нельзя нигде скрыться, и они всё равно призовут тебя к ответу. Линиями смерти они называются потому, что при их пересечении ты уже чувствуешь себя мёртвой и опустошённой. Ты сделала всё что могла, но ясно что этого мало – и всё-таки пытаешься себя убедить, что всё должно быть именно так… Пересекая линию, ты уже практически мертва, а потом, словно луна, возрождаешься – но только до следующей линии.

     Я откинулась на спинку кресла с таким усилием, что оно уехало на полметра назад – остановил его только некий твёрдый предмет. Странно, вроде я там ничего не оставляла. Впрочем, на линии смерти всё возможно – комната была завалена чертежами, перечёркнутыми записями и остатками еды. Мне было уже всё равно, о что я там стукнулась – хотелось только прикрыть глаза…
     - И тебе доброй ночи, Лэйс. Как всегда, успела в последний момент. – И всё таки, это был предмет, который я бы предпочла сейчас здесь не видеть. Предмет убрал стальные перчатки со спинки кресла и приник к дисплею. – Это оно?

     - Да. Последний разработанный нами проект, который войдёт в состав программно-аппаратного комплекса Дестини. Механизм дестинификации – определения призвания для самых нерешительных, дающий возможность выбрать их будущую область деятельности. – Я попыталась устроиться на ручке кресла, но, увы, позвоночник этому решительно препятствовал. Пришлось просто сползти вниз, как выкинутая на камни медуза.
     - Мне было очень интересно, что же лежит в его основе. Пока его не пустили в эксплуатацию, расскажешь вкратце? – Он зло. Воплощённое зло.

     - Конечно расскажу, мой Властелин. – Я попыталась ухмыльнуться, но губы пересохли и едва ли жалкая гримаса стоила таких усилий. – Как ты знаешь, у нас собрана максимально возможная база данных по всем студентам – их привычки, взгляды, прошлая деятельность и прочее. На основании данных параметров должен был выполняться процесс дестинификации.
     - Но не слишком ли это ограничит круг возможностей каждого студента? Разве можно обрубать ему возможность заниматься новыми и непривычными делами? – Властелин со скрежетом почесал щетину. Мне показалось, на перчатках остались царапины.

     - Мы и это учли. Необходимо было понять, что мы не можем определить ни уровень максимального доверия, ни чрезвычайные происшествия в жизни студента, ни его динамику – и всё же, это необходимо было учесть. Как и учесть его потаённые страхи, желании, амбиции… Скажешь, невозможно? Хе! Мы создали алгоритм, который позволяет учесть все неизвестные факторы, и который может выдать правильное решение даже при ложной исходной информации! – Правда, я была очень горда. После трёх месяцев исследования, моделирования, прогнозирования и тестов мы наконец пришли к единственно правильному решению. Осталось только воплотить его в виде какого-то интуитивно-волшебного интерфейса – ну скажем там говорящей шапки или трёхголового пингвина с иностранным акцентом.

     - Даа. Я с интересом следил за вашими исследованиями. И у меня даже есть предположение, что в конце концов положено в основу системы, которая будет решать судьбу студентов… – Голос стал сладко-медовым, вкрадчивым, тихим – я сжалась, такие интонации никогда не приводили к добру. – Случайность! Слепой случай! Который всегда может найти правильное решение из сотен вариантов, хотя вся логика ошибётся! – Мне оставалось только кивнуть…
     - Великолепно. Мне нравится ваше решение. Отдел может отдыхать, оплата, как всегда – завтра… – Наконец-таки он ушёл, тихо закрыв за собой дверь, а я вскарабкалась на кровать на щупальцах моих коммуникаций…


     “Дорогая Лэйс. Мне так понравилась идея о случайности, которая всегда может не ошибиться, что я решил применить данный подход и к другим областям. Поскольку я не знаю, чем занимается твой отдел, то отныне вашу заработную плату будет решать шестигранный кубик. Кажется, случай решил, что вы страшно халтурили – выпала единица. Впрочем, не огорчайся – ведь есть же вероятность, что в следующий раз кубик оценит вас в соответствии с вашими усилиями и результатами” – я нашла коробку с письмом, выйдя из комнаты после суток сна. Скрежеща зубами, я вытащила из коробки игрушку – одну, представляете себе – всего одну! За все наши усилия!

     На меня смотрел крайне печальный чёрный ослик. Все четыре ноги были разной длины, голова была неестественно большой, и сшит он был из кучи разного трепья, причём очевидно неумело, огромной иглой в руках, не привыкших к такой работе. Я легко могла себе представить, как сложно что-то шить в этих нелепых перчатках. В общем, не было сомнений, что в Цитадели опять дефицит валюты, и Властелину самому пришлось позаботиться о моей зарплате. Я с облегчением плюхнулась прямо на пол и расхохоталась – откуда было ему знать, что игрушки, сделанные им и Дисгрейс стоят больше всего во внутреннем курсе Цитадели? Теперь я могла ещё пару месяцев безбедно жить, питаться и даже обновить часть оборудования. Впрочем… Окинув взглядом валютную полку, я поняла, что достаточно подзаработала халтуркой во время работы, чтобы не беспокоиться хотя бы по поводу еды… Впрочем, ослика я, наверное, оставлю себе. Кстати, именно так в Цитадели и регулировалось количество валюты – игрушки переходили из рук в руки, пока не оседали у кого-то, кто просто не мог с ними расстаться.

     В следующий раз Властелин уже ничего не говорил по поводу случайности. Игрушки поступали, как и положено – но ни одна меня не прельстила. Ослик стоял на полке на почётном месте и смотрел в дисплей с тем же выражением, что и я. Что же до дестинификации – этот проект так и не был внедрён. Властелин ненавидел полагаться на случайности.
Этот рассказ является частью цикла "Хроники". Полностью цикл можно прочитать здесь.