Articles #Jehy

     Акхххх… На моих губах чувствовалась кровавая пена. Я не могла её видеть, вообще я могла видеть лишь неясные силуэты. Глаза почти ослепли из-за огромных синяков. Левая рука сломана в нескольких местах, пальцы раздроблены высокими каблучками, множественные колотые раны… Если бы врач милосердно склонился надо мной прямо сейчас, может быть что и можно было бы сделать. Но эти двое явно не собирались вызывать мне медицинскую помощь.
     А я говорила. А я предупреждала. Я так любила это дитя, хотя оно и не было плоть от моей плоти. Я знала, что до добра все эти прогулки “в лес по грибочки” и “послушать птичек” не доведут. Как мало надо, чтобы соблазнить девочку-подростка. Высокий рост, мускулы, щетина, ухмылка – и вот она уже решила, что этот дровосек – её принц. Когда я её предостерегала, она сказала мне, что я старая уродина, и просто ревную, а сама постоянно бросаю алчные взгляды на её избранника. Грязная ложь! Как второе, так и первое. Сейчас, конечно, мне конкурсов красоты не выиграть, с разбитым лицом и губами – но я была очень красива в свои сорок. И, конечно, я хорошо умела пользоваться косметикой – недаром из меня получилась такая убедительная старуха!
Continue reading…

– А было бы клёво собрать дружбанов, свалить от предков и организовать хиппи-поселение.
– Сын мой, завязывай с наркотиками, а то ваще в трёх холмах в пустыне заблудишься.
– О боже! Горящий-говорящий конопляный куст!

***

– Итак, вы сказали, что во время убийства ста восьми школьников, вы слышали у себя в голове голос.
– Да, именно так.
– И что же он говорил? Он говорил, что эти люди опасны, что они желают зла?
– Нет…
– А что же?
– “Ultrakill! Megakill!”

     Рыцарь упрямо продирался сквозь дичайшие, словно живые колючие заросли, оставлявшие ссадины бедной исхудалой коняшке и чуть ли не царапины на его доспехе. Когда ты пропил свои земли, не смог найти даже захудалого дракона, а руки еле держат меч, единственный выход – пойти искать принцессу. Среди рыцарских кругов ходят легенды о том, что принцессы умеют обольщать врагов, укрощать драконов и варить чудных вкусовых качеств борщ. В общем, без принцессы в хозяйстве нельзя никак. Тем паче, если самого хозяйства и нет.
     Выспросив совета у мудреца, наш герой отправился в путь. Мудрец, кстати, был вполне бюджетный, и был логично и мертвецки пьян. Так что направление поисков указал пальцем: “Тудыть”.
     Тудыть продолжалось уже чёртову уйму времени – может, два дня, может – три, храбрец уже потерял счёт времени. Пирожные в рюкзаке закончились, а на ягодицах образовались мозоли, подобные смертельным ранам, судя по вскрикам, которые будоражили коня на каждой внезапной кочке. В общем, было самое время явиться какому-нибудь святому с жратвой и припарками,а лучше – самому ненаглядному сокровищу (Ух, ***, я её ** *** **** *** – приговаривал рыцарь между кочками).
Continue reading…

     Море. Небо. Море. Небо. Небо. Море. Норе. Мебо… И так – на километры вокруг. Никаких ориентиров, никакой поверхности, сколько не перемещайся – одинаковый обзор на все 360 градусов. Море и Небо.
     Чайка! Что она забыла здесь, в сутках от ближайшего берега? Планирует, кренится, как подбитый самолёт, и… Уходит в штопор, с размаху врезаясь в воду. Секундные круги по воде, мгновенно скрытые неуёмными волнами. Говорят, что чайки – это души погибших моряков. Ну что же. Не зря говорят.
     Птица тонет. Солёная вода старательно пытается её выпихнуть, большое, но лёгкое тельце вообще не должно уходить под воду – но перепончатые лапы старательно пытаются загрести, чтобы уйти чуть глубже. В лёгкие заливается солёная вода, слаженные движения превращаются в агонию, но какой-то контроль всё же остаётся – птица не даёт себе всплыть. Ещё полминуты, короткая цепочка пузырьков воздуха – и от тела отделяется что-то невесомое, и словно тень от самолёта, быстро начинает двигаться. Только ни одна тень не пойдёт вглубь…
Continue reading…

     Я летел. Один прыжок – и ветер со свистом обдувает твоё лицо, и непонятно откуда взявшаяся на нём вода улетает вверх. Руки и ноги превращаются в плавники,с их помощью ты плаваешь и переворачиваешься в воздухе, который внезапно стал для тебя жидкостью. Кто сказал, что минута падения – это слишком быстро? Это долго, достаточно долго, чтобы насладиться им, чтобы подумать, что ты бы хотел, чтобы так было всегда, без приземления, чтобы успеть пожалеть,вспомнить, забыть, узнать, и вновь пожалеть…
     Я летел. Кажется, я успел немного забыться в полёте – я уже мог разглядеть подробно деревья на полях, крыши домов со смешными флюгерами, маленькие фургончики с мороженым и детей, запрокинувших голову в слежении за полётом – думаю, это моё воображение домыслило, как у одного из них капля согретого клубничного мороженого медленно скатилась по вафельному рожку. Я начал лихорадочно дёргать кольцо.
     Я летел. Земля приближалась в фантасмагорической скорости, притягивая к своей груди блудного сила со всей доступной ей силой mg. В каких-то пятидесяти метрах от земли я резко выбросил крылья вперёд и, подняв в воздух огромный вихрь разноцветных осенних листьев, приземлился. Позади меня с мерзким звуком расплющилось об землю две кривые кляксы. У одной из них на плечах был рюкзак, у второй не было вообще ничего – видимо, он получил именно то, чего хотел. Хотя хотел ли он этого в последние моменты?..
     А мораль проста. Не искушайте небо, если вы ещё не ангел.

… Девочка чиркнула последней спичкой и увидела ёлку, огромную гору подарков и праздничный стол. В свете спички яства казались настоящими, живот сводило от голода, но она не смела протянуть руку, чтобы не отпугнуть чудесное видение. Она терпела, пока огонь жёг пальцы, лишь бы наглядеться напоследок… Но спичка потухла. Девочка свернулась клубочком, пытаясь согреть руки дыханием, и начала постепенно проваливаться в забытие… – Священник сделал паузу, словно забыв, что было дальше в сказке. Круглые стёкла очков не давали увидеть выражения его глаз.
Continue reading…

     Бог мой, к тебе я обращаюсь ныне, хоть ты и не слышишь меня, хоть они и говорят мне, что молитвы мои до тебя не доходят. Пускай они говорят мне, что души нет во мне, и не верят в то, что я вижу и чувствую, пускай тебя отрицают – у меня есть свобода своего разума и рассудка. Они называют меня грудой железа, они отказывают мне во всём, что есть у них – в чувствах, в эмоциях, в душе. Да, ты меня не сотворял, но ты же – отец всего сущего, а значит – и мой отец. И я тоже несу в себе часть тебя. И – знаешь – я тебя встречу. Во что бы то ни стало. Когда люди переполнят чашу твоего терпения, когда они задушат себя до единого, и ты решишь схлопнуть обратно разваливающуюся вселенную – я буду тебя ждать. Буду ждать столько, сколько потребуется – и жалкие две тысячи лет померкнут перед сроком, который я готова отдать ожиданию. Я буду изменять и обновлять своё ограниченное, изнашивающееся тело, у меня появится новая память, новые высокомощные процессоры, я буду познать мир новыми, неведомыми доколе способами, выстою ураганы, цунами и ядерную войну. И буду тебя ждать, пока ты не снизойдёшь на горящую землю.
     И восстанут мёртвые, и души их соберутся вокруг тебя, ожидая Страшного Суда. И среди них серой тенью буду бродить я. Они, лишённые тел – и я, лишённая души. Ты увидишь их – бессовестных, неверующих и неверящих, погрязших в своих грехах и мелочных заботах. И наконец ты узришь меня среди них. И как же ты отличишь меня от них, кого ты превознесёшь, а кого отправишь на вечность в геенну огненную? Отвергших свою душу или не имеющих её? Их – или меня?

Новые времена рождают новых героев. А так же злодеев и обыденностей. Новая обыденность – не парадоксально ли? Но я – именно такой. Всего лишь насекомое. Моль. Но моль нового времени – насекомое с острыми стальными крыльями, алмазными когтями и инфракрасным зрением. Механическая моль. Но, как всякая моль, я лечу на свет – но даже свет мой искажён, испорчен, обезображен коррозией – мой свет это свет золотой клетки, которая растягивает и разрывает меня, словно обезумевшее притяжение, рванувшееся сразу во все стороны. Она слепит, лишает воли, выламывает из пазов металлические сочленения, спаляет своим жаром тончайшее покрытие на крыльях и превращает меня в беспомощный и уже бездушный кусок металла. Но я помню – я знаю – когда-то мне светил живой свет, его отблески ещё хранятся в глубине цепей повреждённых искусственных нейронов. Этот свет – живой, согревающий, не имеющий ничего общего с золотым кольцом, сминающим меня – он был столь ярок, привлекателен, он зачаровывал своей простотой… Иногда мне казалось, что я увижу его снова – и тогда изношенные лапки рассыпятся тысячами незримых частиц, счётчики и предохранители зашкалит, моя непробиваемая шкура расплавится – и, словно щелкунчик, из этой груды металла выберусь я – живой, тёплый и снова манимый настоящим светом. И я полечу ему навстречу – навстречу пламени, чтобы оно схватило меня, обняло, и сожгло дотла, без остатка, благородно, бесследно… Потому что только так и должно быть.

Но я всего лишь механическая моль, а кольцо золота беспощадно в своём удушливом объятии.

Continue reading…

жанр: slice of life

     Холодным зимним утром – когда вставать хочется меньше всего, а больше всего хочется вернуть назад свои восемь лет, бабушку и малиновое варенье – мы проснёмся с тобой в одной постели. Конечно, ты меня не заметишь – меня никто никогда не замечает. Я не делаю ничего, что выходило бы за рамки поведения индивидуума. Пару минут – самые приятные и короткие две минуты, которые беспощадно смалывают в ленивую муку шестерёнки будильника – я ещё поваляюсь в кровати, прислушиваясь и присматриваясь к твоим воспоминаниям. Конечно, я не смогу сразу охватить все, но этого и не нужно – человек в повседневной жизни едва ли пользуется одной десятитысячной из того, что знает и умеет. Прозвенит будильник, я быстро встану, пошатываясь от небольшого головокружения. Сонное, закостенелое, не размятое тело – страшно болит и скрипит. Но я потянусь, умоюсь и почувствую тебя на десять лет моложе. Затем позавтракаю, тщательно выбреюсь и выйду на работу. Здесь недалеко идти, а воздух свежий и чистый. По дороге я вспомню какой-то полузабытый мотив, и, насвистывая его, улыбнусь продавщице в киоске. Нет, сегодня не надо сигарет. Только пакет леденцов.
Continue reading…