Сёстры милосердия23 September 2011, 00:09:47 |
Они вползают на любое место бойни к ночи, как только медики уволакивают раненых. Теперь их время.
Еле слышна клацающая поступь, когда огромные костяные твари-могильщики приступают к телам. Они похожи на скелеты собак, только с огромными, переразвитыми когтями на лапах. Глазницы светятся красным светом, их желтоватые кости покрыты старой, запекшейся кровью, смрад от них опережает их появление.
Рассечённые, когда-то красивые тела, валяются на земле, как потрошёные цыплята. Вражда и дружба теряет значение – вся кровь смешивается на этой земле. Куски одежды и амуниции, брошенное поломанное и зазубренное оружие, требуха и конечности – вот что стоит позади красивых войсковых порядков и развевающихся штандартов. Вот на что вы не хотите смотреть, чтобы не терять веру в то, что вы правы, что вы творите благое дело, что действительно можно сделать хоть что-то хорошее, убивая.
Некоторое время твари бродят по полю, переворачивая и обнюхивая тела. Иногда они находят ещё живых – раздавленных, парализованных, бессильно лежащих в луже крови и мочи, бешено вращая от ужаса белками глаз. Слышится короткий и смачный хруст, и ещё одним безжизненным куском мяса на поле становится больше.
Потом начинается настоящая работа. Твари разбредаются по полю, находят подходящие места, и начинают рыть. Земля летит из-под костей-когтей, безразлично орошая тела. Они не знают усталости, они вгрызаются в любую почву, как в масло. Сотни злых красных фонарей на поле делают своё дело. Метр. Два. Пять… Когда они удовлетворены, могильщики начинают подтаскивать тела к ямам. Осторожно, они берут каждого в челюсти, если требуется – собирают по клочку – и выкладывают на дно, как овощи в погреб на долгое хранение. Говорят, что в этот момент с лиц пропадают гримасы боли и ярости, руки спокойно разжимаются, и мёртвые глаза закрываются. Не знаю. Кажется, все, кто ходил смотреть за работой могильщиков – легли рядом.
Когда все наконец уложены, твари всё так же методично засыпают ямы, и делают на них небольшие курганы. И сидят там до первых лучей солнца, иногда посылая в светлеющее небо протяжный, ржавый и мёртвый вой.
У нас считается, что это матери воинов, пропавших без вести, ищут своих детей вне времени и пространства, и заодно обеспечивают достойное упокоение чужим. Мы называем наших могильщиков “сёстры милосердия”. А у святош… У них никак не считается. Они думают, что нормально, что поле кровавого фарша за ночь очищается и покрывается красивыми курганами. Что это нормально, когда тело какого-либо святого “само по себе” становится нетленным. Когда…
Да что толку говорить. Лучше вслушайтесь в этот вопль.
Еле слышна клацающая поступь, когда огромные костяные твари-могильщики приступают к телам. Они похожи на скелеты собак, только с огромными, переразвитыми когтями на лапах. Глазницы светятся красным светом, их желтоватые кости покрыты старой, запекшейся кровью, смрад от них опережает их появление.
Рассечённые, когда-то красивые тела, валяются на земле, как потрошёные цыплята. Вражда и дружба теряет значение – вся кровь смешивается на этой земле. Куски одежды и амуниции, брошенное поломанное и зазубренное оружие, требуха и конечности – вот что стоит позади красивых войсковых порядков и развевающихся штандартов. Вот на что вы не хотите смотреть, чтобы не терять веру в то, что вы правы, что вы творите благое дело, что действительно можно сделать хоть что-то хорошее, убивая.
Некоторое время твари бродят по полю, переворачивая и обнюхивая тела. Иногда они находят ещё живых – раздавленных, парализованных, бессильно лежащих в луже крови и мочи, бешено вращая от ужаса белками глаз. Слышится короткий и смачный хруст, и ещё одним безжизненным куском мяса на поле становится больше.
Потом начинается настоящая работа. Твари разбредаются по полю, находят подходящие места, и начинают рыть. Земля летит из-под костей-когтей, безразлично орошая тела. Они не знают усталости, они вгрызаются в любую почву, как в масло. Сотни злых красных фонарей на поле делают своё дело. Метр. Два. Пять… Когда они удовлетворены, могильщики начинают подтаскивать тела к ямам. Осторожно, они берут каждого в челюсти, если требуется – собирают по клочку – и выкладывают на дно, как овощи в погреб на долгое хранение. Говорят, что в этот момент с лиц пропадают гримасы боли и ярости, руки спокойно разжимаются, и мёртвые глаза закрываются. Не знаю. Кажется, все, кто ходил смотреть за работой могильщиков – легли рядом.
Когда все наконец уложены, твари всё так же методично засыпают ямы, и делают на них небольшие курганы. И сидят там до первых лучей солнца, иногда посылая в светлеющее небо протяжный, ржавый и мёртвый вой.
У нас считается, что это матери воинов, пропавших без вести, ищут своих детей вне времени и пространства, и заодно обеспечивают достойное упокоение чужим. Мы называем наших могильщиков “сёстры милосердия”. А у святош… У них никак не считается. Они думают, что нормально, что поле кровавого фарша за ночь очищается и покрывается красивыми курганами. Что это нормально, когда тело какого-либо святого “само по себе” становится нетленным. Когда…
Да что толку говорить. Лучше вслушайтесь в этот вопль.
| Tags: Хроники | Comments [ 0 ] |

Subscribe? Sure? What for?
