Мне понравились 16 правил Боба Парсонса и я решил их опубликовать. Это правила выживания, составленные успешным предпринимателем, основателем крупнейшей интернет-компании GoDaddy – Бобом Парсонсом.
1. Вылезайте из своей зоны комфорта и держитесь от неё подальше. Я верю, что когда мы находимся в своей зоне комфорта, не происходит ничего, что имело бы значение. Я слышал, как люди часто говорят: “Мне важна стабильность”. Я на это отвечаю просто: “Стабильность для мертвецов”.
2. Никогда не сдавайтесь. С первой попытки редко что получается. Лишь потому, что у вас что-то не получилось, не стоит делать выводов, что вообще ничего не выйдет. Это лишь означает, что вы выбрали неверный подход. Если бы это было легко, то каждый бы мог это сделать и для вас не было бы никакого шанса отличиться.
3. Если вы готовы сдаться, значит вы куда ближе к успеху, чем предполагаете.
Есть старая китайская поговорка, которую я очень люблю и считаю, что она верна. Вот она: “Искушение сдаться будет особенно сильным незадолго до победы”.
4. Что касается всех тех вещей, которые вас беспокоят: заранее смиритесь с худшим, что может произойти. Причём постарайтесь понять в деталях, как именно это “худшее” может выглядеть. Очень редко худшее развитие событий бывает хуже развития событий “неопределённых”. Мой отец говорил мне раньше, когда я лез вон из кожи, пытаясь развить Parsons Technology – “Хорошо, Роберт, если это не сработает, это тебя не съест”. Continue reading…
Душка сделал мне чудесный вордпрессовый плагин для вывода моих тви-фаворитсов. То есть, переводя, на человеческий, “понравившихся сообщений других пользователей”.
Так что, для тех, кто ещё не знает, зачем может быть нужен твиттер – просто почитайте, что вмещают в 140 символов.
Аригато гудзаймасу, сам плагин качается .
– Бабушка, бабушка, расскажи сказку! – запросил младший внук. Бабушка была очень, очень старой, она с трудом двигалась, опираясь на извилистый и потрёпанный берёзовый сук, плохо видела – и знала огромное количество сказок. Какие-то были добрые, какие-то злые, некоторые просто бытовые, другие – волшебные. Но все без исключения она рассказывала, как будто это действительно происходит или происходило в этом мире. Continue reading…
Алладин брёл по пустыне. Ему было голодно, жарко, одиноко и скучно. О желании пить я вообще не говорю, чтобы не дразнить беднягу лишний раз.
Вот брёл, он, брёл, тут смотрит – стоит на холме камень, а на камне – лампа. Стандартная такая лампа для вызывания джиннов – с ручкой, крышечкой и узким носиком. Ходят легенды, что один бедолага так смеялся, когда джинн пытался вылезти из этого носика, что пожелал, чтобы джинн залез обратно. Но джинны народ опасный – залезть-то он залез. А вот неудачливый мужик всё ходил и смеялся.
Но не будем отвлекаться. Мы же рассказываем об Алладине. Не стоит его разочаровывать, будто он не главный персонаж рассказа. Потёр он лампу (та игриво захихикала и подставила брюшко), и вылез оттуда такой обычный голубой джинн. Нет, ни в коем случае я не пытаюсь оскорбить сексуальные меньшинства – просто цвет кожи у джинна был действительно голубой. Хотя корректно ли так говорить? Почему “чёрный” нельзя, а “голубой” можно? Нет, лучше напишем просто – из лампы вылез джинн. Алладин невольно заметил, что, судя по всему, внешнее влияет на внутреннее – джинн был в облегающих брючках, кроссовках “пума” и белой рубашечке на голое тело, которая, конечно же, подчёркивала нежно-детскую мускулатуру. Длинные волосы развивались по ветру, подведённые ресницы хлопали с отчётливым стуком, а большие глаза были уже увлажнены, словно и не было вокруг пустыни, а он хотел заплакать от неразделённых чувств.
О, наш лирический герой ещё здесь? Да, Алладин всё ещё стоит и тупит.
- Ну что, милашка, загадывай своё желание. Гардеробчик тебе не помешало бы обновить… – Слащаво протянул джинн.
- А почему “желание”? Их же вроде три было? – Опешил Алладин, и оглядел себя с головы до пят. Он всегда думал, что камуфляжная форма ему вполне шла – хотя сейчас не помешало бы её постирать.
- Ну, теперь только первый раз бесплатно, потом – всё что захочешь. Но за деньги. Не можем же мы все желания каждого встречного-поперечного исполнять. – Просюсюкал джинн, и подмигнул одним накрашенным глазом. Алладина передёрнуло.
Итак, у него было только одно желание. Выбирать следовало внимательно. Алладин обдумывал альтернативы.
1) Таак. Выбраться из пустыни. Конечно. Хотя… Куда он выберется? Что там будет? Что ему делать? Кто там будет? Страшно…
2) Нет. Надо пожелать стать кем-нибудь. Но ведь работа, ответственность… Да ну нафиг.
3) Ну еды и воды хотя бы. А дальше уж можно будет ещё походить по пустыне. А с другой стороны – ведь отсутствие воды и еды позволяет не думать – о прошлом, будущем, настоящем, проблемах, неудачах…
- Знаешь, джинни. Я ничего не хочу. – наконец сказал Алладин.
- Ну и счастливо оставаться, идиота кусок. – Джинн материализовал себе верблюда под цвет, с разбегу на него вскочил, чудом не порвав пополам брюки, и поехал на закат. В закатных лучах он прямо таки светился. Алладин посмотрел вслед, вздохнул, закурил, вскинул винтовку на плечо и потопал дальше по огромной и однообразной пустыне.
Все персонажи данной повести являются плодом фантазии автора, и, как следствие, ни один из них не является выдуманным. Хотя никто из них напрямую не ассоциируется с конкретным человеком, они – собирательные образы. Некоторые гипертрофированы,другие – собраны из кого-то по кусочкам, третьи – те, кем люди могли бы стать, но никогда не будут. Вы знаете, придумать нового персонажа, оригинального, такого, какого никогда и нигде не было – элементарно. Всё равно что открыть новый закон физики. То есть – просто описать в новой формуле субъективную реальность. И если вы видите в ком-то из персонажей себя или других, то это в корне не верно – и абсолютно правильно.
Уходить. Чтобы не возвращаться, никогда. Забыть, стереть, уничтожить…
Вы знаете,есть такое безумно полезное чувство у людей. Ненависть.
Это универсальное топливо, универсальное в обе стороны. С одной стороны, в неё перерабатывается почти любое чувство, любая эмоция. Continue reading…
Собралось около полусотни человек, и мы стояли полукругом у края острова Цитадели, где уже через пару-тройку метров начинался отвесный обрыв вниз, в мир людей. Немного моросил дождик, и дул неприятный промозглый ветер, так что каждый создавал комфорт как мог. Вампиры, завернувшись с головой в плотные плащи, брезгливо морщили носы, чуя запах мокрой собачьей шерсти от оборотней, которые никак не могли понять, чем же он так не нравится людям. Ну, или, скорее, они всё понимали, и демонстративно игнорировали это. Хотя, спору нет, в волчьей шкуре при такой погоде находиться гораздо приятнее. Присутствовал один ангел, он раскинул крылья так, что несколько одетых по форме (то есть весьма легкомысленно) девочек-суккубих смогли под ними укрыться, а сам немигающим взором смотрел на закат. Некроманты устроили небольшой навес из костей, который, впрочем, из-за природы материала давал течи, которые периодически резко выливались прямо за шиворот одному из них, отчего тот тонко взвизгивал, что совсем не соответствовало имиджу Адепта Тьмы. Огненные маги грели руки у небольших огоньков, издеваясь над ледяными магами, на что те отвечали, что просушить носки всё равно не может никто из них, а руки можно и в карманах погреть. Монстроподобных жителей Цитадели погода мало волновала, и большинство из них (то есть фамильяры) спокойно лежало у ног хозяев. Отдельной группой стояли спецподразделения бронированных гуманоидных войск – почти в одинаковых позах, опёршись на крестовину безжалостно воткнутых в землю мечей, они только изредка перекидывались короткими гулкими металлическими фразами. Возможно, они могли бы показаться кому-то самыми искренними из присутствовавших – по чёрной стали глухих закрытых шлемов, падая чуть ниже узких глазниц, не переставая стекали капли, оставляя влажные дорожки. Но это был просто дождь. Continue reading…
Даже приятно, в общем-то, когда настаёт кризис. Это наркотик, который заставляет проснуться, делать всё быстрее, думать быстрее.
Посуетившись вдоволь, пока что читаю подарок, адресата которого нет в Москве. Классный подарок, хочется на цитаты порвать. И опять мысли каких-то старых пердунов оказываются в том же русле, что и мои. То ли грустить, то ли веселиться. Неуютно как-то.
Subscribe? Sure? What for?
Back to top
