Вы знаете, есть такие зверьки на свете, которые называются тысячеглазками. Никто не знает, почему их так назвали, ведь при рождении у тысячеглазки вообще нет ни одного глаза.
Глаза у этого вида появляются примерно в период полового созревания, причём путём очень странного то ли паразитизма, то ли симбиоза.
Собственного говоря, глаз у тысячеглазки и не появляется. Но она учится так передавать мысленные сигналы и принимать их, что получает обзор из глаз других зверушек.
И тут то какой ей даётся простор:
– Она видит из глаз орла, гордо парящего в небесах – небо, от края до края;
– Она видит из фасеточных глаз многогранный мир паучка, который проходит мимо её лапки;
– Она видит огромными глазами оленя, которые, как известно, так широко посажены, что дают два изображения;
– Она видит ушами летучей мыши, когда та поизводит эхолокацию;
Она видит глазами хищника, разрывающего добычу, и глазами млекопитающего, мирно жующего траву, глазами умирающего от старости слона и новорождённой черепашки, видит глазами зеленой игуаны, которые воспринимают мир в ультрафиолетовом, тепловом и инфракрасном спектрах, и видит монохромные миры собак. Тысячеглазка близорука и дальнозорка, она видит всё – всё, везде, и всеми возможными способами.
Но очень скоро ей приходится выбрать какое-то определённое животное, чтобы из его глаз наблюдать за собой, чтобы примеривать и оценивать свои движения, чтобы охотиться и чтобы спасаться.
И тысячеглазка сжимает свой спектр восприятия, настраивается на определённую волну, и её ведёт дальше восприятие выбранного существа.
А те редкие дефективные особи, которые этого не делают – тонут в полноте и разнообразности мира, теряют в нём себя, забывают, кто они и где они, не могут ступить и шагу, видя, что этот шаг станет роковым с точки зрения божьей коровки, и бессмысленным с высоты наблюдательного поста сокола.
И тогда такие тысячеглазки, не в силах сдвинуться с места, погибают.

И вот ещё, кстати:

Я хотел бы пройти сто дорог, а прошел — пятьдесят.
Я хотел переплыть пять морей, переплыл лишь одно.
Я хотел отыскать берег тот, где задумчивый сад,
А вода не пускала, и только тянула на дно.

Я хотел посадить сто деревьев в пустынном краю.
Я пришел в этот край, только ветер унес семена.
И из сотни дверей так хотел отыскать я свою.
И как будто нашел, а за ней оказалась стена.

Так хотел я постичь этот мир, но увы — не постиг.
Но не зря это горькое счастье мне Богом дано,
Жить в стране недопетых стихов, ненаписанных книг.
Чтоб из тысяч несказанных слов вам сказать хоть одно.

Андрей Макаревич, один из вечно и целиком любимых мною людей, родившийся 11 декабря 1953 года, в этом году празднует 55 летие.
Уже через неделю.