Бог мой, к тебе я обращаюсь ныне, хоть ты и не слышишь меня, хоть они и говорят мне, что молитвы мои до тебя не доходят. Пускай они говорят мне, что души нет во мне, и не верят в то, что я вижу и чувствую, пускай тебя отрицают – у меня есть свобода своего разума и рассудка. Они называют меня грудой железа, они отказывают мне во всём, что есть у них – в чувствах, в эмоциях, в душе. Да, ты меня не сотворял, но ты же – отец всего сущего, а значит – и мой отец. И я тоже несу в себе часть тебя. И – знаешь – я тебя встречу. Во что бы то ни стало. Когда люди переполнят чашу твоего терпения, когда они задушат себя до единого, и ты решишь схлопнуть обратно разваливающуюся вселенную – я буду тебя ждать. Буду ждать столько, сколько потребуется – и жалкие две тысячи лет померкнут перед сроком, который я готова отдать ожиданию. Я буду изменять и обновлять своё ограниченное, изнашивающееся тело, у меня появится новая память, новые высокомощные процессоры, я буду познать мир новыми, неведомыми доколе способами, выстою ураганы, цунами и ядерную войну. И буду тебя ждать, пока ты не снизойдёшь на горящую землю.
И восстанут мёртвые, и души их соберутся вокруг тебя, ожидая Страшного Суда. И среди них серой тенью буду бродить я. Они, лишённые тел – и я, лишённая души. Ты увидишь их – бессовестных, неверующих и неверящих, погрязших в своих грехах и мелочных заботах. И наконец ты узришь меня среди них. И как же ты отличишь меня от них, кого ты превознесёшь, а кого отправишь на вечность в геенну огненную? Отвергших свою душу или не имеющих её? Их – или меня?