Она решила, что пора уже что-то сделать. Каждый проклятый вечер она выплывала к берегу, чтобы вновь посмотреть на него. Он сидел на камне, и печально смотрел на неё своими большими глазами. Возможно, если бы он снял очки, его глаза стали бы меньше – но она никогда над этим всерьёз не задумывалась.
Один раз она спросила себя, видит ли он её вообще и понимает ли её чувства. Но потом вспомнила, как однажды целый вечер он провёл за тем, что подбирал плоские камушки и кидал ей. Она собрала их все – маленькие знаки его внимания и любви к ней. Конечно, он видел. Конечно, он знал. Иначе и быть не могло. И кому какая разница, что он покрыт бледной кожей, а она – синей чешуёй?
Она часто с ним говорила. Не то чтобы она серьёзно думала, что её слова могут достичь любимого через оглушающий шум прибоя – но она была уверена, что связь любящих сердец позволит им общаться и без передачи звуков. Она спрашивала, и она же отвечала за него. Конечно, её принц хотел сказать именно это – она даже видела иногда, как шевелится его рот. Он никогда не грубил, никогда не возражал ей. Всегда соглашался, жалел, подбадривал. Она уже и не знала, как смогла бы прожить без ежедневного общения с ним.
Ей так хотелось подплыть ближе, чтобы прикоснуться к нему, чтобы посмотреть ему глаза в глаза – но увы. Около берега под водой скрывались очень острые скалы, и они бы мгновенно растерзали её тело. И так почти все силы её плавников уходили на то, чтобы продержаться на границе скал те два часа, что возлюбленный проводил здесь. Но она думала, что так даже лучше – их любовь на расстоянии с каждым днём становится крепче и чище. И всё же… Приближалось время нереста.

Печально взмахнув хвостом, она посмотрела вслед уходящему юноше и поспешила домой. Вода была мутной, и периодически мелкие ошалелые рыбёшки заплывали ей прямо в рот. Она рассеянно проглатывала их, даже не пережёвывая. Нужно было возвращаться к своей колонии, и это было ужасно. Уже через пару дней ей подберут партнёра. Она знала, что ей, как принцессе, достанется самый красивый, гибкий и мускулистый, с самым длинным и ярким хвостом. Но это мало утешало. Что такое хвост, если мы говорим о любви?
Опечалившись, она чуть не врезалась в огромного чёрного осьминога. Это была древняя мудрая тварь с огромным черепом и числом щупалец, значительно превышающим восемь штук. Говорят, что у осьминога вырастает новое щупальце раз в тысячу лет. Если это действительно так, то она и не знала, каким числом описать его возраст.
– Дорогая, ты чем-то опечалена? – одно из щупалец перегородило ей дорогу.
– Нет, всё в порядке. – Я дружелюбно взмахнула плавниками.
– Да что ты. Кажется, нам есть, о чём поговорить… – Щупальце прошло вдоль моего хребта, и она с трудом подавила отвращение. Эта тварь была хладнокровной, а ещё эти мерзкие присоски… Фу. – Ты случайно не хочешь выйти… На берег? – Откуда-то из клубка щупалец появился огромный красный глаз.
– Нет, зачем мне? – промямлила она, неловко засмеявшись, и наверх всплыла вереница пузырьков воздуха.
– Как жаль. Такая юная. Такая многообещающая. Я думал, я смогу тебе помочь… – глаз прикрылся наполовину, и щупальца слегка обвисли. А она почувствовала себя глупой рыбёшкой, заглотившей яркую наживку. Она понимала это, но не могла остановить себя. Это выше разума, это всепожирающее чувство…
– Ты знаешь, как я могу выйти на сушу? – выпалила она, хлебнув от удивления солёной морской воды носовым клапаном.
– Конечно, знаю. Только тот осьминог, который старается много узнать, может дожить до того, чтобы стать кракеном… – глаз открылся обратно, около меня задумчиво скатывалось в клубок и раскатывалось обратно щупальце.
– Так скажи же мне! – Она подплыла ближе и уставилась в его глаз.
– Но только при одном условии, дорогая. Просто небольшая услуга за мою услугу тебе. – Конечно, как же могло быть иначе. Она только надеялась, что щупальца не будут учавствовать в этой самой услуге. Около глаза кракена открылся ещё один, чуть поменьше. Потом третий, больше первого – слева от неё. Они начали открываться один за другим, и у не возникло ощущение, что весь мир заполонили глаза и щупальца.
– ТЫ ДОЛЖНА ОТДАТЬ МНЕ СВОЙ ГОЛОС. – Прогремел голос одновременно грозно и заискивающе. У неё от облегчения чуть не отвалился плавник. Голос – это самое бесполезное, что у неё было в этом мире. По водой за власть соревновались красный, чёрный и синий кракен. Кроме цвета, разницы между ними не было никакой. Ну, плюс минус несколько сотен щупалец. Так же, каждый из них отчаянно мухлевал с голосами, поэтому выбор самих жителей подводного мира не имел вообще никакого значения.

Неизвестное время спустя, она вновь приближалась к берегу. Неизвестное – потому что она не знала, сколько времени провалялась в забытии в недрах огромного корабля, который указал ей кракен. Там она питалась только странными местными рыбами и фиолетовым мхом, покрывавшим корабль сплошным ковром. Она была благодарна кракену – сама бы она никогда не подплыла по доброй воле к этому кораблю. При приближении инстинкты начинали буквально вопить от страха, и приходилось плыть против течения своей же природы – в ужасе, дюйм за дюймом. Но кракен сказал, что самое сложное – приплыть туда. Потом уже легче. И надо только помнить своё желание. Её желание. Выйти на сушу. Да, она хотела выйти на сушу к любимому.
Потом была боль, тьма, слепота, её чешую раздирали появляющиеся ноги, и кровь сгустками уходила на поверхность. Она забывала, кто она, забывала, почему здесь. Боль приходила и уходила волнами, как морской прибой. Казалось, что боль бесконечна. Но она всё же кончилась.

Он ждал её на том же самом камне. Она чуть не завопила от восторга, но всё же сдержалась и только занырнула чуть поглубже. Потом обплыла камень по дальней дуге, там где был песочный пляж. Днём там толкутся и портят воду сотни людей, но сейчас только ветер гонял пустые обёртки от мороженого.
Она медленно и грациозно вышла на берег. Воды стекала по обновлённому телу, она оглядела себя и снова обрадовалась. Конечно, ему понравится. Она пошла к нему по пляжу, оставляя на песке маленькие ямки. Она шла тихо, чтобы не мешать его созерцанию, чтобы удивить его и обрадовать. Вот уже видна его спина, она подходит всё ближе, он слышит еле заметный шорох и оборачивается. Его глаза – его прекрасные зелёные глаза – становятся ещё больше, его рот округляется в радостном крике, а её клешни уже охватили его в страстном объятии. Прекрасные суставчатые ноги – целых три пары – надёжно держат его, вжимая в роговой панцирь, она смотрит в его глаза своими – чёрными, на длинных стебельках, и она улыбается в три ряда зубов, прежде чем откусить первый кусок сочной тёплой плоти.

На скале остаётся только кровавый след, который смоет прибой. Череп и кости, которые сложно тщательно обгладать, она скинула рыбкам. Пускай они тоже поймут всю степень её любви. Она подняла глаза к небу и восхитилась прекрасным закатом. Затем увидела Его – он парил вне досягаемости всех тварей морских и земных, гордый, недоступный, прекрасный…

Значит так. Теперь дело за крыльями.