Шёл уже восьмой день моего отпуска, а я так и не смог написать ни строчки. Я уже, кажется, опробовал всё что можно – рядом со мной стоял макбук последней модели, редакции “для писателей”, было переведено пять килограммов отличного кофе и сгрызено три карандаша. Ничего не помогало. Каждый день я менял музыку, переезжал в другое место, менял женщин… Даже попробовал мужчин и детей… Нет. Я не знал, про что я могу писать.
Материалы с курсов были перелистаны, советы начинающим – зачитаны до дыр. На седьмой день я попробовал наркотики, но, сколько бы я ни принимал, ничего вокруг не менялось. Только прослабило трижды – но это совсем не было похоже на приступ творческого вдохновения. Господь создал мир менее, чем за неделю, а я пока не смог связать и трех слов. Что за напасть. У меня всегда прекрасно выходили технические задания, проектная документация и отчёты. Меня хвалили за аналитический склад ума, за логику… Но сейчас это мне не помогало. С детства, я мог с фотографической точностью нарисовать портрет человека, которого когда-либо видел. Но нарисовать человека, которого я не знаю, которого не существует – выше моих сил.
Я заставил себя сесть и успокоиться, легко помассировал виски. Будем описывать, что понятно, что есть и близко сейчас. Есть я. Есть моя потребность и мои характеристики. Введём девиации в виде противопоставления значений, и посмотрим, куда это приведет. Вместо дня у меня будет ночь, вместо мужчины я стану женщиной… И так далее. Поехали.

Спустя час, я перечитал записанный в молескине отрывок. Удивительно. Духи Хемингуэя и Ван Гога никак мне не помогли, вместе с армией маркетологов и мерчндайзеров. Это было скучно и бессмысленно, как отчёт по второй бухгалтерии. Я взял страницу, чтобы выдернуть её – ведь реклама говорила, что они специально перфирированы, дабы ты мог делиться с другими своими гениальными идеями.
– Нет! – послышался голос. Я отдёрнул руку. Такой особенности я у молескиных ещё не встречал. Видимо, что-то новое. Хм, возможно теперь их ежедневники уговаривают тебя в гениальности того, что ты записываешь? Неплохо. Даже не нужны читатели. Я слегка потянул страницу на себя.
– Стой! Не делай этого! – я отпустил, и голос затих.
– Кто здесь? Что тебе надо? – я подождал пол минуты, затем опять легко подергал страничку.
– Прекрати, пожалуйста. – послышался страдальческий голос. Игнорируя его, я свернул страницу в трубочку.
– Если я скажу, что ты будешь уничтожен, если вырвешь эту страницу – ты остановишься? – я игнорировал голос.
– Ладно, я всё понял, я всё расскажу! – послышался обречённый вздох. – Короче говоря, чувак – ты создал кольцо альтернативных вселенных… Объясняю для школьников. При записи альтернативного мира на материальном носителе, мир добавляется в Великую Матрицу Миров. При уничтожении носителя – исчезает вместе со всеми его дочерними мирами. Так заведено, так было и будет всегда. Но ты… Ты оказался столь скучен и обладал такой ничтожной фантазией, что во всех порождённых тобой мирах писал только о себе. Миры отличались только теми самыми девиациями инверсии. И в десятом в двенадцатой степени мире, описанное тобой оказалось идентично тому что уже было в цепочке. Это невероятно, это невозможно… Но твоё занудство не оставило лазейки. И, когда новый мир, равный старому, должен был вписаться в Матрицу Миров, возникло дублирование уникального идентификатора мира. Как известно, идентификаторы миров имеют бесконечную длину и формируются на основании полного содержания мира – а оно было одинаковым… По шестому закону сохранения информации, дублированная сущность была отброшена, в результате чего дочерний мир стал родителем отцовского в отдаленном поколении… Так что при его уничтожении, пойдёт кольцевая реакция и ты будешь уничтожен.

Впервые за многие годы, я смог искренне улыбнуться. Наконец у меня вышло хоть что-то. Уничтожение миров при помощи цепи бесконечного уныния и скуки – наверное, неплохой сюжет? И я вырвал страницу.